ветка яблони, росшей у забора. Сначала я подумал, что это юноша. Грудь из-за раскинутых рук мало выдавалась вперед, подозрение вызывали только большего размера розовые кружочки вокруг сосков. Но когда я поднялся еще на ступеньку выше, то вместо мальчишеского членика и яичек увидел бритый лобок и щелочку между двумя нежненькими губками. Девушка лежала в позе морской звезды, ей было на вид лет 17—19, хотя я не видел ее лица и мог ошибиться. И почему я сначала принял ее за мальчика? Все-таки грудка достаточно выпуклая, и золотистые волосы виднеются из-под шляпы. Наверно потому, что у прежних наших соседей рос пацан, года на три младше меня.
Похоже, она постоянно загорает голышом, поскольку все тело уже слегка шоколадного оттенка, а белых следов от лифчика и трусиков не наблюдалось.
Когда я смог справиться с охватившей меня оторопью, я потихоньку, стараясь не привлечь ее внимание, спустился вниз.
— Ну что, нашел? — спросил отец из глубины веранды.
— Нет еще! — крикнут я как можно громче.
— Чего так?
— Сейчас, сейчас! Где лестница? Лестницу никак не найду!
— Вот же она, разуй глаза-то!
— Фу ты, черт! В упор не видел! Ну все, я полез!
Теперь я нарочито шумно стал подниматься по лестнице, раскачивая ее и топая по ступеням. Ольга, мерзавка, все хихикала. Когда я поравнялся с яблоневой веткой и поднял, наконец, глаза, девушка уже сидела в позе бронзовой русалки из Копенгагена, а все ее женские секреты были прикрыты широким полотенцем.
— Здрас-с-сте... — растерянно промямлил я.
— Привет, — ответила девушка тоже слегка смущенно и одарила меня немного грустной улыбкой. Однако во взгляде ее чувствовался интерес.
— Я ваш сосед, я на чердак, за гвоздями... — что-то обожгло меня внутри, словно ударило током. Я понял, что уже люблю эту девушку.
— Пожалуйста, пожалуйста, — сказала она, чуть отодвигаясь и плотнее закутываясь в полотенце.
Пока Ирина (как-то язык все не поворачивается называть ее мачехой — она старше меня всего на пять лет) подшивала занавески, мы с папой натянули для них проволоку. Ольга тем временем загорала в саду на раскладушке. В купальнике, конечно. Хотя посмотреть на нее без купальника мне было по-прежнему весьма любопытно.
— Слушай, — сказал вдруг отец. — Возьми машину и свози девчонок на пляж. А мы тут с Иришкой пока с делами покончим. А когда вернетесь — шашлыки будем делать
— Каких девчонок? — не врубился я.
— Ольгу и Дашу. Соседскую. У нас же теперь соседи новые, я тебе не говорил? Съездите, проветритесь. Чего тут в жару париться.
— А вы? — я посмотрел на изнемогающую от жары Ирину.
— Ничего, — ответила она. — Мы тут под душем ополоснемся. Вода уж, поди, согрелась. Езжайте, правда, чего дома сидеть.
— У меня ж нет доверенности.
Права я получил в армии, а водить машину меня отец научил в 14 лет. Тогда у нас была «Победа», еще дедова.
— Ерунда, — сказал отец. — Тут гаишников — днем с огнем. Потом, ты же не угнал, ну оштрафуют — и все!
Ольга влезла в сарафан, мы вышли с ней со двора и постучались в соседскую калитку. Не дождавшись ответа, Ольга просунула руку между штакетинами и сбросила крючок. Мы вошли во двор. Женщина лет пятидесяти в классической позе огородника колдовала над грядкой с огурцами. Заметив нас, она выпрямилась и отерла руки о платье.
— Здрась, теть Зой! — скороговоркой произнесла Ольга. — А можно, Даша с нами на пляж поедет?
Тетя Зоя посмотрела на Олю, потом перевела взгляд на меня.
— Здравствуй, Олечка. А это кто с тобой?
— Так это Сережа, сын Максим Палыча.
— А-а. Ой, простите, Сережа, очень приятно. Надо ж, какой видный ... сын у Максима Павловича. А мы всего два года соседи. Вы же все это время в армии были, да?
— Да,
