— ответил я.
— Так что, теть Зой? — тараторила Оля. — Мы на машине, мы быстро, часочек искупнемся — и назад!
— Конечно, пусть съездит, поплавает, — раздался сзади мужской голос. — Жара-то, какая!
На крыльце веранды стоял мужчина лет шестидесяти, с брюшком, в полосатых пижамных брюках и с голым торсом. У него была седая бородка клинышком, такая же седая кучерявая поросль на груди, а на носу — круглые очки в золотой оправе.
— А он хорошо водит? — с сомнением спросила тетя Зоя.
— Конечно, хорошо! — воскликнула Оля.
— Два года в армии за баранкой, — подтвердил я.
— Ну ладно. Даша! К тебе пришли!
Из-за веранды, очевидно спустившись с крыши, вышла моя копенгагенская русалка, завернутая во все то же полотенце. Из-под широких полей соломенной шляпы падали на плечи вьющиеся золотые волосы. Она обожгла меня искрами голубовато-серых глаз, которые по-прежнему были немного грустноватыми.
— Привет, — сказала она нам обоим. — Подождите немного, я сейчас.
Даша исчезла за дверью веранды. Оля обменивалась с Дашиной мамой стандартными фразами вежливости. Тетя Зоя сетовала, мол, какая жара, и давно стоит, и воды на полив не натаскаешься, а сорняки все равно лезут и лезут. Мы с Олей поддакивали, хотя она вряд ли чего понимала в сельском хозяйстве — Ира с отцом огородом почти не занимались — разве что зеленюшечку к шашлычку выращивали. Дашин папа все стоял на крыльце, но в разговоре участия не принимал. А наша попутчица что-то задерживалась.
— Даша, ты скоро?! — крикнула тетя Зоя, словно прочитав мои мысли. — Тебя ждут!
— Сейчас, сейчас! — донеслось из дома.
— Ты в чем поедешь на пляж?!
— Можно сказать, ни в чем, — прокомментировал Дашин папа.
Она появилась в дверях все в той же шляпе и в двух тесемочках, одна из которых прикрывала соски, а вторая — щелку и бритый (как я уже знал) лобок.
— Тьфу, срам какой! — воскликнула тетя Зоя.
— Ничего вы не понимаете, — сказала Оля. — Последний писк, я тоже такой хочу!
— Тебе еще рано.
— Почему это? Наоборот. Я два года назад вообще без лифчика купалась.
— Ладно, не смущайте мальчика, — тетя Зоя покосилась в мою сторону. — Поезжайте.
— У нас сегодня шашлыки, — сообщила Ольга. — Придете?
— Всенепременно, — ответил Дашин папа.
До реки было всего 12 километров. Ольга, задрав нос, уселась на переднее сиденье рядом со мной, Даша села назад, посередине. В зеркальце заднего вида я мог наблюдать ее серо-голубые и немного грустные глаза. Домчались мы минут за десять, оставили машину на высокой терраске и сбежали по крутому склону вниз к реке. На пляже было многолюдно. Мужики, отрываясь от пива, смотрели вслед Даше с отвисшими челюстями. Я испытывал при этом чувство гордости и ревности одновременно. Мамаши отворачивали от нее головы мальчишек-подростков, которые пялились на Дашу с нескрываемым интересом.
Мы протолкались сквозь толпы плескающейся у берега детворы и добрались до глубины, где Ольге было по грудь. Оля — миниатюрная девочка, на голову ниже меня. А Даша — повыше, ее макушка доставала мне до носа. Она озорно зыркнула на меня серо-голубыми глазками, крикнула «Догоняй!» и брассом поплыла на другую сторону. Я еле догнал ее кролем. Даша перешла на баттерфляй и пошла в отрыв. До противоположного берега было метров тридцать, Даша обогнала меня, она дотронулась до мостка, сходившего с берега в воду, когда моя голова была еще на уровне ее попки. Мы вылезли на мосток.
— Где ты так плавать научилась?
— Я занималась. В детстве. А когда до юниорок выросла, стала неперспективной, поэтому бросила.
Я с удивлением посмотрел на ее худенькую, почти без мышц, фигурку. Совсем на пловчиху не похожа. Но факт — есть факт, обогнала
