темно-красной жидкостью, — скорее всего вином, решил про себя Конан. Зверь наклонился и понюхал его.
— Пелиас! — Неожиданно раздался глухой бас. Врожденный страх перед сверхъестественным ... наконец проснулся в варваре, и он вжался в стену, мечтая и вовсе слиться с ней. — Почему у тебя никогда нет простой воды? Одним глазом он взглянул на Конана.
— Эй, человек!
— Конан! — раздался знакомый голос.
Киммериец вновь выглянул из коридора. Медведь отошел немного в сторону и, повернувшись к гостю лицом, разглядывал его. Оказалось, что все это время он своей спиной скрывал высокого, худого седовласого человека в одеждах ученого. На губах мага играла приветственная улыбка, но темные глаза его, как всегда, нечего не выражали. Тысячи лет практики таинственных обрядов и обретения запретных знаний наложили на него свой отпечаток, и теперь даже самый невнимательный не смог бы принять Пелиаса за обычного человека.
— Извини, что я потревожил тебя столь бесцеремонно, — маг подошел к нему и дружески протянул руку, — но обстоятельства сложились чрезвычайные.
Медленно приходящий в себя Конан машинально пожал ее и тут же, вздрогнув от неожиданности, сорвал предмет, неожиданно оказавшийся у него на голове. Корона Аквилонии? Пока он в недоумении вертел ее в руке, роскошная мантия легла ему на голые плечи, а взглянув вниз, Конан увидел на себе черные штаны и мягкие черные сапоги.
— Ну вот, — удовлетворенно заметил Пелиас. — Теперь вас можно представить друг другу, друзья мои.
Великан киммериец оказался одного роста с грузным медведем, но последний был, по меньшей мере, втрое массивней его. Зверь протянул ему лапу. Конан не без опаски вложил в нее свою ладонь. Пожатие было сильным.
— Друг мой, — продолжил маг, обращаясь к изумленному варвару. — Перед тобой Верховный жрец Митры столь отдаленного от нас мира, что я, право, затрудняюсь описать словами это расстояние.
— Все мы в лапе Света, — возразил ему медведь. Он не раскрывал пасти, однако речь его Конан прекрасно понимал.
— Безусловно, — склонил голову в знак согласия человеческий маг, однако Конана не укрылась мимолетная улыбка, мелькнувшая у него на губах. — Так вот, в своем мире они недавно одержали великую победу, окончательно изгнав из него Сета. Но один из самых верных его слуг ускользнул от возмездия...
— Именно так! — Перебил его медведь. — И Сет заплатил за это немалую цену, ибо он сделал это самовольно, ведь, да будет тебе известно, человек, даже для бога есть предел дозволенного! Конан... Что ж, человек, я почти не разочарован в тебе. Ты, пожалуй, можешь совершить подобное тому, что с таким трудом удалось нам. И Змей, конечно, тоже знает это. Твоя смерть — вот что он потребовал от своего слуги за спасение и тот, поверь, не остановится ни перед чем.
— К счастью, ты не один будешь противостоять ему — возмущенные боги открыли путь на Землю еще троим, оказавшимся в том же месте и в тоже время, что и посланный за тобой убийца.
Пелиас прислушался к чему-то. Конан напряг слух, но ничего не услышал.
— Торопись, — скороговоркой продолжил маг. — Он уже прибыли в город. Счастье, что сейчас поздняя ночь, молюсь, чтобы они прошли к твоему дворцу незамеченными. Встреть их как друзей, все должно совершиться до рассвета, иначе с первыми лучами Солнца Миррар, — это имя твоего врага, — отправится прямиком в ад. Я постараюсь успеть к тебе, чтобы помочь, но... Очнитесь!
Последнее оба мага прокричали хором. Конан моргнул и увидел перед собой фигуру своего начальника стражи Просперо, стоявшего перед ним в полном вооружении.
— Очнитесь! Мой король! Там у ворот... Там... , — он замолчал в полной растерянности, не в состоянии подобрать слова.
— Просперо, успокойся! — Конан сел в
