спросила она.
— Конечно, мамочка! Как же иначе? Я только начал. Я же обещал тебе, — ответил я раздеваясь.
Она тоже сняла с себя всю одежду, взяла полотенце и расстелила нам ложе, чтобы сено не кололо спину.
— Смотри, что сделал с мамкою, — говорила она, — у меня все трико в смазке. Это как же нужно мамку возбудить, чтобы так течь... — улыбнулась она.
— ... Это сколько же мамке нужно терпеть, чтобы так всё лилось, — парировал я.
Некоторое время мы лежали спокойно и отдыхали, успокаиваясь. Но, полежав несколько минут, Наталью и меня снова повлекло друг к другу. Я приподнялся на локте и обнял её за живот. Мы вновь начали целоваться. И вновь мамочка начала жадно всасывать мой язык и губы. Я с упоением тискал её женские состоявшиеся груди. Это были груди по форме дыни с большими темными ореолами вокруг сосков. Сами соски были размером с хорошую созревшую вишню. Грудь прекрасно сохранилась и на ощупь не была, конечно, очень упругой, но и не была бесформенной и кисельной.
И вот я мял эту прекрасную взрослую грудь, а Наталья возбужденно дышала и руками помогала сдавливать титьки с боков. Вся её грудь покраснела и налилась соками любви придав и без того большим сиськам ещё больший размер. Я мял эти сиськи и чувствовал, как это заводило мамашку не на шутку. Она уже не просто сжимала грудь с боков, она уже нещадно сжимала их, положив свои руки на мои. Её стоны начинали перерастать в сладострастные рыдания. Я начал сильно сжимать и крутить соски, это только усилило эффект.
— Да! Давай, миленький! Сожми их! Вдуй своей мамке! — кричала она в экстазе.
— Тебе нравится, мамочка, как тебя имеет твой сын? — развязно спрашивал я.
— Да, дорогой! Имей меня сильно! Мне очень приятно, сынок! — говорила она и ещё сильнее сжимала свои титьки. — Трахни свою мать! О, как мне приятно! — билась она в истерике.
— Давай-ка займемся твоей грудью, — начал я. — Какие они у тебя большие! Хочу поиграть с ними по-взрослому.
— Возьми их, сынок! Делай со мной всё что хочешь! — просила она меня.
Я приподнялся и сел на колени. Затем я взялся руками за её груди и попытался приподнять мою мамашу за груди к себе. К моему удивлению это не вызвало никакого сопротивления с её стороны.
— Ой! Да, сынок, да! И она, приподнявшись, обняла меня и поцеловала. Понятно, что за такие дойки не особо-то и поднимешь, я оставил эту затею.
— Вставай на колени, маманя! — скомандовал я. — Я хочу тебя подоить.
Она выполняла все мои приказы, а я млел от восторга. Она встала в коленно-локтевую позу и её сиськи повисли, как вымя у коровы. Как заправский дояр, я мягко помассировал дойки, а затем стал их доить. Мне так это понравилось, что я почувствовал, что сейчас кончу.
— Му-у-у... — раздалось из уст моей мамочки. — Дои меня! Дои меня, мой сыночек! Выдои моё вымя досуха!
А меня не нужно было упрашивать. Я тянул за сиськи, как за натуральное коровье вымя, правда, молока я не надаивал, но вот пот, стекающий по моим рукам вызывал непередаваемые ощущения. Через пять минут такого действа я бросил титьки и засунул свой член мамочке в рот. Она опять с жадностью и уже опробованной методикой глубоко заглатывала его. И через минуту я разрядился в неё огромным фонтаном спермы.
— М-м-м... — услышал я её стон.
А услышав довольное чавканье, я понял, что моя кошечка наелась моей сметанки. После такой разрядки мы лежали, как вымотанные тяжелой работой. Её титьки, все красные от ночной зарядки, лежали, раскинутые в разные стороны, как у козы. Она обнимала меня и, сквозь усталость благодарила. Она слегка приподнялась, обняла меня и поцеловала.
— Спасибо, мой милый! Я так никогда не кончала, как сегодня! Ты просто обалденный любовник! — и она устало легла на наше ложе.
Я целовал её в губы, щеки, титьки и гладил её
