навестить ее. Неожиданно для самой себя я вызвалась это сделать и после школы отправилась к ней. Она была одна у родителей, и жили они неподалеку, в небольшом домике за низким желтым забором. Чистый дворик, ухоженные клумбы, на которых уже появились ростки каких-то цветов, зеленая травка, дорожки из красного камня.
Двери открыла сама Жален. Она была в светло-голубом халатике, длинные волосы ниспадали на плечи. Из комнат слышалась инструментальная музыка.
— Вот, меня классная послала, попросила передать тебя задания и вообще...
— Проходи, — обрадовалась Жален. Наверное, дома одной ей действительно было скучно.
В комнате Жален был легкий, но теплый сумрак из-за штор. Одеяло на кровати чуть откинуто. На столике у окна сок в красивом стеклянном стакане с узорами, ваза с фруктами, какие-то журналы. Покушать я решительно отказалась, но на фрукты согласилась, присев на кресло у столика.
— Я очень рада, что ты зашла ко мне. Так скучно одной, — и Жален забралась в постель, где, видимо, пребывала до моего прихода.
— Садись сюда, — она указала на кровать.
Я бы, конечно, не то, что присела, я бы легла в эту уютную постельку с удовольствием, но мои ожидания сбывались так быстро, что я не успевала к ним привыкнуть, и осталась в кресле.
— Доктор сказал, что я уже здорова, — как бы успокаивая меня, произнесла Жален, и мне почудилась грусть в ее голосе.
Боже, да я согласна и заболеть, но пусть бы случилось то, о чем я так давно мечтала. От этих внезапных мыслей капельки влаги выступили между лопаток, и струйка легкой дрожкости, зародившись где-то в плечах, скользнув по груди, молнией ушла вниз, раздробившись в бедрах.
— Отец в отъезде, а мама недавно уехала к тете и будет лишь вечером.
Я совсем забыла о родителях Жален и в первую минуту даже испугалась своим смелым мечтам, а вдруг бы они тотчас пришли. Но теперь, узнав, что их какое-то время не будет, обрадовалась.
— Жален, — и я сама испугалась своего голоса, его низкого и хриплого тембра. Я тут же забыла, что хотела сказать. Но на самом деле, наверное, и ничего сказать и не хотела. Только лишь этого — произнести ее имя.
Жален пристально взглянула на меня и одернула халатик, приоткрывший ее левую грудь, совсем немного приоткрывший, лишь настолько, что можно было заметить — лифчика на ней нет. Наверное, нет и трусиков, подумала я, и от этого шумно вдохнула воздух.
— Жален, — ты целовалась с кем-нибудь?
— Да.
— Кто это был?
— Зачем ты спрашиваешь?
А и, правда, зачем я спрашиваю? Куда меня несет? Но я уже не могу остановиться.
— А когда ты начала заниматься мастурбацией?
— Ты о чем?
— Жален...
Мне стало жалко себя, настолько плачущим показался мне самой мой голос. В глазах все поплыло не то от волнения, не то от влаги.
— Иди сюда, — снова позвала меня Жален в свою кровать.
На этот раз я повиновалась и присела на край. Жален придвинулась, и ее нога через одеяло коснулась меня сбоку.
— Жален, я устала мастурбировать.
Жален тоже шумно вздохнула и положила руку на мое плечо. Мурашки вздыбились под ее горячей ладонью и с шумом разбежались по всему телу.
— Я тоже устала, — наконец произнесла Жален.
В тот раз мы не пошли дальше, и я не оказалась в ее постели. Разволновавшись, я просто расплакалась. Жален сходила за водой, дала мне попить, стала вытирать платком мои слезы, гладила волосы. Я затихла. Потом оставила ей задания и ушла.
Ночью мастурбировала особенно неистово, много раз останавливая этот процесс на грани, и тем самым довела себя до полного изнеможения, отчего кончила плохо, но, сильно устав, быстро уснула. Жален вернулась в школу через день.
Несколько дней мы пытались вести себя, как обычно, однако обе чувствовали, что это не надолго. Наконец, я предложила
