меня, и я даже не сразу поняла, что идем мы каким-то странным путем. Жален незаметно увлекла меня на соседнюю улочку, откуда выход был к старому парку, подле которого и стоял домик Жален. Мы вошли в парк, и тут Жален достала из сумочки сигареты.
— Ты куришь!?
Я очень сильно удивилась и почти испугалась, потому что в нашей школе не курили даже мальчишки — за это просто выгоняли из школы.
— Иногда, — ответила Жален, и достала из пачки сигарету.
— Давай, отойдем с дорожки на минуту, — сказала она.
Да мне и самой очень не хотелось, чтобы нас кто-то заметил с сигаретами, и мы шагнули на газон. Чуть углубившись за деревья, мы обнаружили толстый поваленный клен. Кора давно облетела с его ствола, обнажив гладкую серую поверхность. Жален присела на ствол и достала из кармана маленькую зажигалку.
Чуть припухлые губки легко обхватили один кончик сигареты, а у другого вспыхнуло голубовато-желтое пламя. Щеки Жален слегка втянулись, на кончике сигареты засветились красные искры и через мгновение весь кончик окрасился ярко оранжевым цветом. Следом за этим голубое облачко дыма сорвалось с губ Жален.
— Поцелуй меня, — тихо сказала Жален.
Мне сразу вспомнился наш нечаянный вчерашний поцелуй, и на губах появился сладкий привкус, а в животе возник легкий спазм, разошедшийся тотчас по всему телу жаркой волной. Я присела на серый ствол рядом с Жален, чуть повыше ее, обхватила подругу левой рукой за плечи, а правой слегка оперлась на ее левое бедро, высоко, почти у самой талии. Чуть откинутая назад, головка Жален с прикрытыми глазами склонилась ко мне, я наклонила свою голову в другую сторону и, тоже прикрыв глаза, медленно приблизилась к ее губам.
Тонкий и сладкий запах косметики и туалетной воды Кайен смешался с чуть едким запахом табачного дыма, проник в меня, породив совершенно необычное ощущение, соответствующее нашей сладкой, но где-то порочной связи. Этот запах подталкивал меня к краю какой-то пугающей и манящей одновременно пропасти, на дне которой свирепым потоком бурлили чувственность и наслаждение.
В следующее мгновение губы смялись о губы, соединились воедино так, что, казалось, будто кровь Жален и моя смешались, соединились в единый всплеск, как две встречные волны. В неумелых еще ласках языки проникли меж зубов, скользнули по деснам, а зубы, мягко ударившись в этой встрече, породили тонкую вибрацию, эхом отозвавшуюся во всех потаенных уголках моего юного тела. Руки Жален, я чувствовала это, впились в ствол дерева, и только благодаря этой судорожной хватке мы не повалились на землю. И снова тонкий горьковатый привкус дыма на слизистой рта Жален придал особую остроту охватившему меня чувству безграничной любви к моей подруге, усилил до бесконечности неутолимое желание обладать ею.
Незаметно и быстро мои пальчики расстегнули несколько пуговичек на блузке Жален, и я тут же смогла убедиться, что подруга не лгала, сказав в школе об отсутствии лифчика. Впрочем, проверка не была моей целью, я действовала, поддавшись чувству и почти животному инстинкту. Краем зрения через отвороты блузки мелькнул чудный бугорок с вишенкой на вершине. Даже не вишенкой еще, а маленькой и, наверное, очень сладкой изюминкой.
Поток воздуха с дымом из ноздрей Жален прямо мне в лицо должен был заставить меня закашляться, но любовная судорога во всем теле раздавила позыв к кашлю, мягко и мощно растворив чувство едва возникшего першения в горле. Тут же я пожалела, буквально остатками сознания, что не надела трусиков, поскольку внутри меня вдруг все настолько повлажнело, что через минуту ткань юбочки подо мной неизбежно должна была промокнуть.
— Давай, пописаем, — совершенно неожиданно чуть хриплым голосом вдруг произнесла Жален, едва наши губы разъединились.
Боже, как она может! Я сейчас совершенно не хочу и не могу. Но слова подруги все
