же несколько охладили меня.
Мы встали с дерева,... и Жален медленно присела прямо передо мной, спустив беленькие трусики и приподняв юбочку. Я, словно подчиняясь ее воле, тоже присела перед ней, тоже прибрала юбочку, но своих ног не развела.
Жален же, напротив, широко раздвинула свои коленки в стороны и мне открылась совершенно поразительная по красоте картина!
Узкая щель в самом низу живота практически не разошлась, белые гладкие половые губки были, очевидно, гладко выбриты и обрамляли совсем маленькое отверстие. Совершенно непонятно было, как через такое отверстие в недалеком будущем сможет пролезть головка ребенка, сейчас в нем тесно было бы и двум пальчикам.
Впрочем, у меня была точно такая же конструкция, но эта мысль до сих пор как-то не приходила мне в голову.
Жален меж тем пальчиками раздвинула губки и ее отверстие стало напоминать глазик. Между веками-губками открылась нежнейшая и манящая розовость. В следующее мгновения из этого «глазика», чуть ниже середины, вырвалась светло золотистая струйка. Она ударила в прошлогоднюю листву, взрыхлила ее, и пузырящаяся лужица устремилась потоком в мою сторону. Еще мгновение струя прошлась по этой лужице влево, затем вернулась в исходную точку и быстро опала, обрамив золотистыми капельками нижнюю часть «глазика».
Влага лишь чуть-чуть приподнялась между травинок и тут же исчезла, впитавшись в почву. Всплывшая, было, листва так и осталась сухой сверху, образовав едва заметный бугорок на месте лужицы. Жален достала платочек и промокнула им свой чудный «глазик» между ног.
Картина произошедшего у меня перед глазами поразила меня своей неожиданной красотой и очарованием. Я даже представить себе не могла, сколь завораживающим может быть простой и обыденный, казалось бы, физиологический акт. Мне еще больше захотелось прильнуть устами к этому милому месту, вновь поразившему мое воображение совсем с неожиданной стороны.
С того момента, как Жален закурила, прошло, наверное, минут пять, но сколько они вместили переживаний, ощущений и чувств! От всего этого я едва не валилась с ног.
Пописай тоже, — попросила моя подруга, оставаясь сидеть почти в той же позе.
Я послушно раздвинула ноги, еще не соображая даже, хочу ли я этого на самом деле. Минуту назад я точно еще не хотела и даже не представляла, как это у меня сейчас может получиться. Правда, в школе, предвкушая развитие событий, я так увлеклась, что ни разу не побывала в туалете, поэтому жидкости во мне накопилось предостаточно. Сможет ли организм исторгнуть ее излишки, находясь в таком необычном состоянии?
Наверное, на меня здорово подействовала магия увиденного, и я тут же почувствовала, как жидкость мощно пробирается внутри меня к выходу. Писать в таком возбужденном состоянии мне еще не приходилось. Сильная и упругая струя создавала сладкую вибрацию где-то в глубине, что-то задевала, тревожила и услаждала одновременно, а когда она внезапно оборвалась, я чуть не кончила, оттого что резко захлопнулось отверстие, испускавшее эту струю. На мне тоже осели золотистые капельки, но, кроме них, из приоткрытой розовой щели выступили полупрозрачные и несколько тягучие соки возбуждения.
— Да ты уже потекла, милая, — с едва заметной дрожью в голосе произнесла Жален и осторожно прижала свой чуть влажный платочек к моей киске. Я тут же обняла эту протянутую ко мне руку, притянула ее к себе, желая задержать это прикосновение.
Послышались голоса, кто-то проходил по дорожке, с которой мы недавно свернули. Вспорхнули недалеко птицы. Мы сидели, не шелохнувшись, и тихо смеялись друг с дружкой своему нелепому положению в людном, пусть и недоступном для глаз месте.
VII
Оглянувшись, я заметила тонкий белый «карандашик» чуть надкуренной сигареты. Я не видела, когда Жален погасила ее. Едва ли она сделала три вдоха, так мало тронута была эта сигарета.
