снизу. Наконец, осталась лишь вторая пуговичка сверху. Самую верхнюю Жален так и не стала застегивать после нашей отлучки за кустики в старом парке. Эта вторая пуговичка держала ... края блузки, расположившейся шатром над двумя соблазнительными холмиками.
Я склонилась к прохладному телу Жален, коснулась ее животика горячими и сухими губами чуть выше пупка и стала двигаться вверх. Наконец, носик мой уткнулся в самую вершину импровизированного шатра, и через мгновение этот шатер был повержен. Пуговичка расстегнулась как бы сама собой, полы блузки упали на постель, а я неистово и неумело принялась сосать две сладкие изюминки одну за другой.
Как хорошо! — Жален чуть слышно застонала и стала также неистово сжимать своими пальчиками поочередно освобождающиеся от моих поцелуев бусинки — то одну, то другую. Она сжимала их так сильно, что ей наверняка должно было быть больно, однако стонала она явно от удовольствия.
Немного утолив свою страсть к обладанию сладкими сосочками Жален, я продолжила раздевание, и моя правая ладонь двинулась к левой ее подмышке. Мне тоже нужно сбрить везде все лишние волосики, подумала я мимоходом, обнаружив, что подмышка у Жален абсолютно гладкая и удивительно нежная. Ладонь в своем плавном и последовательном движении зацепила рукав, и Жален сама помогла мне снять его с руки. Рука при этом так и осталась поднятой вверх, а мне открылся такой милый вид на обнаженный бок, подмышку, обнаженную грудь, плечо.
Запах свежего девичьего пота донесся до моих ноздрей, и буквально бросил меня к этой подмышке. Я лихорадочно исцеловала ее и тут же тщательно вылизала нежный тонкий и трепетный покров тела Жален. Тут же меня унесло к другой руке, и милая процедура повторилась справа.
На короткое время я вернулась к сосочкам, целовала их, целовала шею Жален, глаза и, конечно, губы. От всего этого, я чувствовала, мой клитор словно сделался маленьким у упругим шариком, губки моей киски от собственных моих движений сдавливали и ласкали его. В общем, я была на волоске от выброса каких-то неведомых мне веществ в кровь, или еще куда, от коллапса всех нервных окончаний в нижней части тела, имя которым — смешное латинское слово — оргазм. Я всем своим существом жаждала этого взрыва и, в то же время, сдерживала его приход, потому что еще больше хотела, чтобы взрыв этот пришел к Жален первой. В крайнем случае, пусть бы он пришел к нам одновременно.
В своих неистовых ласках я не заметила сразу, как руки Жален протянулись вниз, под пояс ее юбки.
— Жален, милая, я сейчас, — почти закричала я, увидев, что подруга и в этой ситуации едва не прибегла к мастурбации. Нет, конечно, мастурбация в таких обстоятельствах это совсем не то, что в одиночку. Наверное, это очень даже замечательный способ удовлетворения друг друга — мастурбация на глазах друг друга, с прикосновениями, ласками и поцелуями. Даже не знаю, как и откуда залетела мне эта вполне правильная мысль тогда в голову!
Я быстро нашла застежки на юбке Жален и освободила ее от этой одежды. Жален лежала передо мной в одних уже повлажневших трусиках. Я осторожно и настойчиво вытянула ее руку из трусиков и стала стягивать их с нее. Жален, помогая мне, чуть приподнялась, и вот, вот она уже лежит передо мной совершенно обнаженная. Ее клитор тоже трепетал чувственностью и даже слегка раздвинул припухлые губки, чуть розовея из-под них. Длинные белые волосы разметались по постели, руки чуть раздвинуты в стороны, кулачки сжаты, Жален как бы опирается на локти, заметно напрягшись и теперь покорно ожидая от меня действия, завершающего наш сегодняшний марафон на пути к пику блаженства.
Я, как тигрица перед броском, бросаю последний взгляд на это божественное тело, распростертое передо мной. Затем срываю с себя одежды, падаю на Жален, уже не чувствуя своего тела, настолько все сосредоточилось в моих губах —
