подёргал откушенную мочку (у него какой-то тик — всё время хочет её потрогать), снял все свои ремешки с кобурами, чуть не удавился ими, и, наконец, поднял взгляд на меня. Стиль снайперского миллитари я решила сегодня сменить на стиль мини. Собственно, совсем мини, так как из одежды на мне был шёлковый халатик и чёрный вьюнок не шее. Когда я первый раз пришла на тренировку в качестве воспитанницы, на мне была эта тонкая чёрная лента — вьюнок — он внимательно посмотрел, протянул руку и прикоснулся к ней пальцем, дёрнув левой бровью и произнеся:"Зазывно, однако!...»
— Когда я в тот раз увидел эту штучку у тебя на шее, мне захотелось потрогать её языком.
Он не стал отказывать себе в фантазии, посадил меня на комод в коридоре и приступил к её воплощению. У меня медленно поехала крыша, я обхватила его плечи и прижалась плотнее бёдрами.
— Без меня не начинай!
Спецефический юмор. Серёжа отклеился от меня и скрылся в ванной, а я готова была грызть дверные косяки от нетерпения.
Мой личный снайпер вышел с мокрыми волосами и полотенцем на бёдрах. Я не слышала этого, так как расставляла всю свою кулинарию на столе. Он предпринял попытку посадить мою попу в тарелку с икрой или куда-то в эту область, но я решила не портить сервировку и повернулась к нему спиной, тем более, что именно так я себе сегодня это и представляла. Серёжа начал осыпать поцелуями мои плечи и спину, развязал пояс халата, снял и кинул его на диван, обнял за талию горячёй ладонью, я слышала его возбуждённое дыхание в своих волосах, я и сама сходила с ума от желания.
Он потянул мои трусики вниз, слегка наклонил и вошёл довольно резким движением. У меня перехватило дыхание. Он двигался медленными сильными толчками и причинял мне просто жгучее наслаждение. Именно причинял, как боль, резкое, невыносимое; я не знала, куда деваться — стонов не хватало для выброса адреналина и зашкалившего пара, то ли выть, то ли кричать; свозь пелену эротической дымки я услышала скрип собственных ногтей по стеклянной столешнице. Внутри меня всё тихонько пульсировало, сокращалось, но это не было оргазмом, это была нескончаемая эротическая пытка, как испытание, я ничего не понимала, не видела вокруг себя, я вся обратилась сейчас в единственную часть тела, которая горела огнём и влажно содрагалась, вбирая в себя этот мощный могучий поршень, двигавшейся без пощады, без передышки, а его владелец то закидывал голову в нервном экстазе, то смотрел на меня, на мою выгнутую спину, жадно глотающий воздух рот; он как буд-то набирал, напитывался распаляющим жаром из этого взгляда, жадного, безумного...
Я вскрикивала, наверное, очень громко, мне было наплевать на соседей, на первый этаж, на всё. Он крепко взял меня за бёдра и увеличил темп в два раза, вонзаясь в моё тело крепкими ударами (ведь фрикция — это, по сути, удар в тело женщины) и выходя из него, казалось, на пол-метра...
Мы закончили одновременно, уставшие, как после распила дров, и в капельках пота, словно породистые лошади после скачек. Серёжа повалился на диван, поджав под себя ногу и за руку утянув меня. После хорошего секса необходимо хорошо покушать! Он с дымком вскрыл бутылку шампанского, запихнув в рот палочку с лососем:
— Кстати, любимая, по какому случаю праздник? Ты знаешь, что сегодня день Калашникова?
Ну что тут ответить?
Надежда Стрелкова-Снайперовская.
