было на что.
Мамка то с Евгеньичем то пошли на кухню, а совсем не танцевать. В зале погасили верхний свет и включили ночник. Дядя Миша проглядывался ... плохо, я видел его сидящего за столом только до пояса, остальная часть его тела видимо навалилась на стол и была не видна. А посреди комнаты делали вид что танцуют дядя Витя с мамкиной сеструхой. Именно делали вид. Такая сцена — сосущаяся парочка, у теть Томы на попе задран подол ее праздничного платья, ее белые ягодицы яростно мялись руками дяди Вити, а белые трусики болтались в районе колен.
Надо сказать немного о тете Томе. Она младше мамы на четыре года, замуж вышла три года назад, будучи с большим животом. Каким хуем этот живот надуло, она и сама точно не знает (знаю из подслушанного разговора ее и моей матери). Но дядь Миша почему то уверен, что именно его. Девка она была распутная, похлеще моей мамочки. Помню как я, маленький, с мамкой и с ней ходили в баню. Она всегда дергала меня за письку, и говорила
— Чего то медленно растет твой банан, гляди разберут всех девок, останется одна Дунька Кулакова. Кто такая Дунька эта самая Кулакова я тогда конечно не знал. Мамка ее одергивала
— Томка, не развращай мальчика, а то вырастет, будет свой хуй куда попало сувать.
И они всегда смеялись над тем, как я краснел.
Но продолжу. Дядя Витя потащил Томку в родительскую спальню, пока она шла, трусы ее сползли совсем в низ и остались лежать в коридоре. Я лежал и думал, как бы поглядеть, что будет творить эта парочка спальне моей мамочки. Хотя наши комнаты и соседствовали, проявить свою наблюдательность не представлялось возможным. Можно конечно выскочить на балкон, он был один для обеих комнат. Но было холодно. Я слышал за стенкой возню и хихиканье моей тетки, совсем не желающей противостоять натиску мало знакомого мужчины.
А тут в мою комнату въехала моя маман на руках дяди Славы и Владимира Евгеньича. Платье, что было на ней скомкано на талии, лифчик, болтался на одной руке, трусов уже не было. Слава богу, дверь не закрыли, и все что произошло в этой комнате, я видел хорошо. Сначала мужики кинули мамку на диван, как раз на отца, тот екнул, но не проснулся. Славик предложил:
— Давай скинем его на пол.
Они взяли его с обеих сторон и перетащили на ковер, под пьяное хихиканье моей мамы
— Осторожно, мужики, осторожно, рога не обломайте
— Хуйня, сейчас нарастим новые — сбалагурил Славик.
Он уже скинул с себя брюки вместе с трусами, оставшись в одной рубашке, и пристраивался к маме. Та тут же обхватила его руками за шею и притянула к себе. Руки Славика тискали мамкину грудь, а мамка пристраивала его палку к себе в пизду. Стали слышны женские стоны, скрип дивана и хлюпанье ныряющего на полную глубину влагалища члена. Было похоже, что мамку на кухне разок уже оттрахали. Владимир Евгеньич тоже сбросив с себя лишние тряпки натягивал на свою палку презерватив.
— Славик, дай тоже пристроиться, переверни эту блядь жопой кверху — попросил он.
— Вовочка, может не надо, не люблю я туда — застонала мамочка. Но видно Владимир Евгеньич не привык менять своих решений, и пристраиваясь к толстой жопе женщины, пробурчал
— Надо, Маня, надо, не простаивать же вздыбленной плоти без работы.
Тут за стенкой раздался дикий визг Томки
— Ой, бля, больнооооо...
Из-за возни в моей комнате я не слышал до этого никаких звуков в соседней комнате. И вот на тебе.
— Все, пиздец, Витек порвал бабу — прокомментировал этот визг кто-то из мужиков.
Мамку, повернув поперек дивана натягивали на свои дубинки два мужика, один в пизду, другой в жопу. Так как оба мужчины и мамка не могли меня видеть, я тихонько сполз с постели и подкрался к ним совсем близко, прям туда где на ковре храпел мой пьяный отец. Отсюда я в мелких подробностях видел как два здоровенных елдака натягивают обе дырки
