моей матери. Вокруг пизды и на слипшихся волосах блестела белая густая жидкость, похожая на сметану, а вокруг верхней дырочки эта сметана смешалась с горчицей. Гандон Владимир Евгеньича порвался, и хуй его был измазан в дерьме мое мамочки.
Мамочка издавала какие то неестественные звуки, то ли стоны, то ли визги, которые перемешивались со скрипом дивана (бедный мой диванчик) и храпом папани. За стенкой продолжался раздаваться теткин вой, правда, уже тише. Решив, что хватит искушать судьбу, я вернулся в постель. Скоро друг за другом стали кончать мамкины ебаря, сначала гулко ухая кончил и отвалился Владимир Евгеньич, все таки его дырочка была уже, затем кончил Славик, перевернув женщину на спину и с силой вдалбливая свой хуй в раздолбанную пизду, приговаривая:
— На блядь, получай, на, на, на...
Потом в комнате наступила тишина, только из-за стенки доносилось иногда Томкины хиханьки.
Зато у меня между ног мой маленький писюн одеревенел. В первый раз в моей жизни, раньше то там только приятно немело и все. Я залез рукой в трусы, и только дотронулся до письки, как та стала выстреливать жидкостью. Трусы намокли, поэтому мне стало немного не удобно. Но все равно я был счастлив. Теперь я стал настоящим мужиком. Правда хуй мой пока был не такой большой как у ебавших маман мужиков, тем более не такой как у дяди Гены (Семейная ссора) или у сына бабкиной соседки (я видел его в стоячем положении прошлым летом, когда он в огороде натягивал мою тетку Томку. Он только пришел с армии, а дядь Миша с моим батей нахуярились, и дрыхли в это время на веранде), но я надеялся что со временем будет не меньше. Я уже размечтался, как буду трахать своих одноклассниц.
На диване послышалась возня, потом кто-то сказал.
— Все, пиздец, отрубилась. Пъяную че-то не охота трахать. Пойдем, поглядим, как там дела у Витьки, может помощь нужна, вона как бабенка то хихикает, вроде и забыла, что только что жопу порвали.
Они затащили батю снова на кровать под крылышко любимой жены, сходили в ванную, я слышал как в ванной лилась вода, и вскоре навестили парочку у меня за стеной. Что они там делали, можно только догадаться по громким стонам, моей тетушки. Можно было конечно и посмотреть, что там происходило, благо возможность была, но меня тянуло в сон, и скоро я заснул прямо в обтруханных трусах.
Когда утром я проснулся, папиных дружков уже не было. Женщины в коротких халатиках шебуршали на кухне, готовя закуску для опохмелку мужикам, которые сидели за убранным уже в зале столом с бутылочкой «Родника». Я завалил прямо на кухню, где немного подкрепился стараниями моей матушки. Мама и в теть Томин рот пыталась засунуть кусок колбасы, но та вдруг вырвалась и убежала в ванную. Когда я проходя мимо незакрытой двери, то увидел, как Томка стоит согнувшись над ванной и блюет. Халатик высоко задрался, и я мельком увидел красные, еще нормально не закрывшиеся две щели, которые пользовали гости для ублажения своей плоти.
Я заперся в туалете по большому. Пока я там сидел в ванную приперлась маман и стала допытываться у теть Томы причину ее тошноты.
— Поела бы немного, глядишь и прошло бы все. — советовала мать.
— Какое там поела, меня ночью так накормили, что неделю теперь есть не буду, всю сперму гады мне в рот сливали, из пизды вытащат хуй и сразу в рот, литра два выпила.
— А визжала то ночъю че?
— Так Витька драл меня раком, драл потом быстро вытащил из пизды да в жопу, я хоть там и не целка, а все равно больно было, потом правда привыкла.
Скоро я умылся, оделся, и, оставив компанию из моих родственником похмеляться дальше, убежал в школу.
