перед ним Оленьки, а потом сказал:
— Ну, сосать умеешь?
Оленька ... помотала головой. Во всех ее мыслях за этот день, даже самых грязных, такого не было! Она даже подумать не могла, что ее сегодня могут не только изнасиловать, но и заставить взять в рот мужской член! В смятении она опустила глаза, не в силах вынести насмешливый взгляд насильника.
— Это очень просто, — услышала учительница голос своего мучителя. — У меня на тебя уже стоит, так что умения не надо — только прилежность.
Трясущимися руками Оленька расстегнула ремень и молнию джинсов. Немного поколебавшись, она приспустила резинку трусов и освободила твердый ствол, весь в прожилках вен. Багровая головка очутилась прямо перед ее глазами — неимоверно раздувшаяся с маленькой блестящей капелькой на кончике.
— Но я... — проблеяла Оленька.
— Давай-давай, возьми его в ротик, — перебил ее Миша.
Его рука легла на затылок женщины и пригнула к паху так, что пухлые губки коснулись навершия. Ольга Николаевна отшатнулась, оставив на глянцеватой кожице отпечаток помады. Но неумолимая рука вновь вернула ее в исходное положение.
— Давай-давай, тебе понравится!
И Оленька, раскрыв губки, в которые нетерпеливо тыкался твердый член, вобрала его в рот. Ощущения были потрясающие. Член слегка подрагивал в ее полных губах, ощущавших биение какой-то жилки. На какое-то время женщина застыла в ступоре, не решаясь сомкнуть губы плотнее. Волны унижения захлестывали ее. Но тут раздался спокойный голос Миши:
— Соси, сучка...
И тогда Оленька, крепко зажмурившись, плотно обхватила ртом толстый член, ткнувшийся ей в нёбо, и, прижав язычок к бугристому стволу, сделала сосательное движение, словно сосала большой леденец.
— О, да! — простонал Миша. — Ты просто прелесть. Давай шустрее, — скомандовал он.
Оленька, не открывая глаз, принялась посасывать огромный член, заполнивший весь ее ротик и едва позволявший двигаться язычку.
— Хорошо. Теперь подвигай головкой туда-сюда и одновременно соси. — Приказал Миша.
Оленька послушно начала двигать головой, плотно смыкая колечко губ на ство-ле.
— Глубже! О-о-у!..
Молодая женщина вбирала неимоверно раздутую головку все глубже, пока она едва не проскользнула в горло, перекрывая дыхание напрочь. На глаза навернулись слезы, но этого было мало.
— Хочу выебать тебя в рот.
Миша вдруг встал, положил руку на затылок женщине и принялся двигать бед-рами, забивая член глубоко-глубоко. Оленька, плача от унижения, от недостатка кисло-рода и рвотных позывов от особенно глубоких погружений, вцепилась в джинсы своего мучителя, пытаясь отодвинуться. Однако Миша не позволил, удерживая ее голову.
— Ух, губы плотнее. О-о-у, да, детка... О...
И тут в горло Оленьке хлынул мощный поток спермы. Чтобы не захлебнуться, она принялась глотать терпкую, слегка вяжущую жидкость. Все в нее не помещалось — бурно сокращавшийся член ходил ходуном, и сперма текла прямо на растянутую упругой грудью ткань.
Миша тяжело опустился на стул, удерживая Ольгу Николаевну в том же унизительном положении — стоя на коленях перед насильником с все еще твердым членом в ротике.
— Хорошо, еще один шаг сделан, Ольга Николаевна. Вы все ближе к идеалу бля-ди. — Он снисходительно потрепал учительницу по щеке. — Соси еще, соси. Ты меня так возбуждаешь, что мне даже не нужно отдыха.
Миша стянул с учительницы балон и, заставив ее вновь взять в рот, принялся играть сосками грудей, выскользнувших из тесного бюстгальтера. Оленька, слегка морщась от слишком сильных щипков, продолжала прилежно отсасывать. Она так увлеклась, что сама не заметила, как ее пальчики обхватили толстый ствол у основания, а язычок любовно обхаживал пульсирующую головку.
Наконец, Миша остановил учительницу и
