рукам, — Витя у нас такой стеснительный.
— Ага! — засмеялась Маша, — Посмотри, как покраснел.
Хотелось убежать из комнаты, но Лена держала меня за руку. Мне пришлось, краснея от смущения, слушать ее рассказ про свой недавний конфуз. Заметив, как Маша с интересом рассматривает меня между ног, я еще больше смутился.
— Пришлось уложить на пеленальный стол и подмывать, как малыша, — закончила свой рассказ Лена, — По всем правилам. Включая детский крем.
Маша наклонилась и бесцеремонно пощупала мне лобок.
— Действительно помазали детским кремом, — засмеялась она.
Девушки продолжали меня обсуждать еще пару минут. Неожиданно из соседней комнаты послышался громкий детский рёв. Отпустив мою руку, Лена побежала к ревущему малышу. Я направился вслед за ней и сразу забрался к себе в постель, чтобы не ходить без трусов у всех на виду.
Через полчаса пришла Оля — почему-то без белого халата.
— Ну что, позвонила Витиным родителям? — спросила Лена, — Когда они принесут ему одежду?
— Никто не поднял трубку, — вздохнула Оля, — Наверное все на работе.
— Придется тебе, Витя, целый день ходить с голой попой, — засмеялась Лена.
— Подожди, ты меня не дослушала, — улыбнулась Оля, — У меня после этого безуспешного звонка появилась одна идея. Смотри, что я Вите принесла.
Оля вытащила из сумки и продемонстрировала Лене светло-желтые детские колготки.
— Где ты взяла эти колготки? — удивилась Лена.
— Быстренько сбегала домой, — объяснила Оля, — Я тут рядом живу.
Бесцеремонно откинув одеяло, Оля приложила детские колготки к моим ногам.
— Как раз на Витю, — удовлетворенно кивнула она, — Это колготки моей младшей сестры. Ей тоже семь.
— Такие желтенькие и мальчику одевать можно, — с улыбкой заметила Лена, — Вот и нашли Вите штанишки.
— Не хочу колготки! — громко запротестовал я, — Их только маленькие носят.
— Тогда оставайся без штанишек! — отрезала Лена, — И больше мы твоим родителям звонить не будем. Еще неизвестно, придет ли кто-то сегодня.
Понимая, что девчоночьи колготки лучше хождения с голой попой, я нехотя согласился. Я ожидал, что Оля даст мне десткие колготки, но она сама одела меня как малыша.
— Какая прелесть! — засмеялась Оля, любуясь на меня в колготках, — Только надо подтянуть повыше.
Оля подтянула мне колготки до груди.
— Нигде не жмет? — ласково спросила медсестра, пощупав меня между ног.
Я промолчал, чуствуя, что краснею от смущения.
— Только попробуй еще раз описаться! — строго сказала мне Лена.
— Если ты и эти колготки намочишь, я для тебе больше штанишек искать не собираюсь, — сказала Оля, — Начнем пеленать как грудного.
— Кстати, ты теперь будешь ходить на горшок по расписанию, — добавила Лена, — Писать каждые два часа, а по-большому — через 15—20 минут после еды.
Лена с Олей вышли из комнаты. Я облегченно вздохнул, что они наконец оставили меня в покое. Впрочем радоваться было рано. Увидев через пару минут Олю с устрашающим шприцем в руках и я сразу понял, что он предназначался мне.
— Спускай колготки и ложись на животик, — приказала мне девушка.
— А может не надо? — захныкал я.
— Ну вот, — улыбнулась Оля, — Такой большой мальчик и боится уколов. Это не больно. Как комарик укусит.
— Он вообще всего боится, — сказала зашедшая в комнату Лена, — Хнычет по любому поводу. И что нам с таким плаксой делать?
Оля рывком стянула мне колготки до колен и подтолкнула к кровати. Укол действительно был не таким больным, как я себе представлял.
Примерно через полчаса после завтрака в палату зашла молодая врач в сопровождении пяти совсем юных медсестер-практиканток. Увидев, как Оля
