снова почти затвердевшему члену. Паша снова придвинулся к моему уху: \"Не напрягайся и не зажимайся. Я очень осторожно\», и прежде чем я успел понять, о чём он, Пашка оказался сзади меня и, смочив палец слюной, начал водить его мне в анус. Ничего приятного в этом не было, но и особой боли я не почувствовал. Тем более, что он был осторожен, а я с Антошкой тем временем осваивал новую для себя игру. Я начал повторять движения его языка, он это понял и в свою очередь начал показывать своими действиями, что было бы приятно ему. Это было совершенно новым для меня и отвлекало от действий Пашки. Я вспомнил о нём только когда понял, что входящая в меня плоть уже далеко не похожа на палец. Сначала я инстинктивно сжался, но Пашка сразу остановился, а потом его поглаживания и тихий шёпот успокоили меня, и он продолжил. В какой-то момент стало действительно больно, но тут заговорил раньше молчавший Антошка: \"Надо потужиться, как будто посрать пытаешься\». Я послушно сделал это, и тут же член Пашки проскользнул в меня на всю глубину. Я даже вскрикнул от боли, но уже через несколько секунд она отступила. Тем более, что двигаться он начал очень и очень медленно.
Мой член к тому времени уже опал, да и сосать Антошке уже не хотелось. Я прислушивался к новым ощущениям. То, что в тебе другой парень — возбуждало как-то по-другому. И осторожные толчки внутри меня были приятными по-новому. Антон выбрался из под меня, а Пашка, вытащив свой член, перевернул меня на спину, взял за щиколотки, закинул их себе на плечи и снова вошёл в меня — на этот раз намного легче и быстрее. Не переставая двигать тазом, рукой он провёл по моему животу и погладил мой член. На этот раз он быстро отозвался на ласки и напрягся. Паша стал дрочить его в темпе своих толчков, которые становились всё быстрее и резче. Антон пристроился членом к его рту, руками лаская свою грудь и задницу, и уже через минуту его дыхание стало прерывистым, мышцы живота начали сокращаться, в какой-то момент его член выскочил из Пашиного рта, и белые струи вылетели из него на лицо и грудь Пашки. Это было уже слишком для меня. Мой член в Пашкиных руках окаменел и выстрелил мне на живот. Всё время, пока я кончал, Пашка продолжал толчки, и это добавляло к оргазму какие-то совершенно невероятные ощущения.
Нет, одновременно все втроём мы не кончили — Пашка потом дрочил, стоя надо мной на коленях, но этого я почти не помню. Меня била дрожь, или от холода — я забыл закрыть форточку, или от всех воспоминаний этого дня. Но, уже падая в пропасть сна, я понял, с кем же трахался сержант в привокзальном клоповнике на безвестной станции то ли Ударник, то ли Новострой.
Продолжение следует.
