о ком идет речь, изо всех сил старалась не рассмеяться.
— Вся моя охрана пойдет ей на первое и второе, а на сладкое она обгложет меня...
— Будь он проклят, этот телефон, — буркнул Балу, уже направляясь к выходу по коридору.
— Сказать по правде, он и в самом деле не слишком нужен. Но старина Хан наварил на его прокладке чертовски много денег...
— Предсказываю, — громко и отчетливо произнес медведь, внезапно остановившись и подняв руки к потолку. — Когда-нибудь, в последний раз, он получит доход с продажи наших шкур!
— Скорее всего, так и будет. Счастливо Балу!
Не оборачиваясь, Балу протянул руку назад с развернутой кверху ладонью и почувствовал крепкий удар волосатой лапы.
За порогом открывался великолепный вид на порт. Десятки самолетов-гидропланов покачивались на прозрачно-голубых волнах, рассованные, как мячики в лунках, в гигантском лабиринте деревянных сот пристани. Пока Балу, не спеша, дошел до Нырка, его успели поприветствовать, по меньшей мере, дюжина пилотов, поэтому он почти с облегчением нырнул в трюм своего самолета.
В прохладном сумраке послышался долгий зевок и шуршание, где-то под самым потолком. Там, за приваренные... был привязан большой гамак. Балу, встав на цыпочки, дотронулся до дремавшего в нем. Тело мгновенно напряглось, и Малыш в три движения спрыгнул вниз.
— С добрым утром, Малыш!
— Ты сегодня рановато, Балу. У нас ведь выходной!
— И, правда. Да только он закончился минут десять назад.
— Ребекка? — Малыш понимающе кивнул головой, уже забираясь в кресло штурмана, и подключая один за другим навигационные приборы привычным перекидыванием рычажков в верхнее положение.
Приборная доска ожила зелеными огнями и, принявшими скачком рабочее положение, стрелками циферблатов. Балу устроился рядом, в кресле пилота, включив рацию на передачу.
— Диспетчерская, 43АВ2, запрашиваю разрешение на взлет и прогноз погоды на 24 часа.
— 43АВ2, даю разрешение, следуйте курсом 4/1. Если в сторону Тембрии — дожди и туманы, Кейп-Сьюзета — небо чистое, ветер до 5 м/с, с юга надвигается циклон, — женский голос был донельзя обворожительным.
— Спасибо, милая диспетчерская, — произнес Балу почти шепотом.
Уже через несколько минут самолет уверенно набрал высоту, и стремительно превратился в точку, еле заметную на фоне голубого неба. До последней секунды за ним следили из-под стеклянного купола диспетчерской влажные от слез темные женские глаза, обрамленные нежной рыжей шерсткой.
— Балу, вечно вас приходится ждать, — Ребекка Канингем нарочито медленно перелистывала справочник маршрутов воздушных полетов. — До Кейп-Сьюзета всего три часа полета.
— Да, если не брать в расчет, — ядовито заметил Балу, удобно усаживаясь в кресло, стоящее перед ее столом. — Очередь при посадке и полицейские проверки.
Ребекка ахнула, прикрыв рот рукой.
— Так они вас ПРОВЕРЯЛИ? — Но, разумеется, ничего не нашли. Плановая проверка знаете ли...
— Да, да, я понимаю... Сама не знаю, с чего это я так разволновалась.
— Наверное, из-за очередного не совсем законного, но ужасно выгодного заказа, — подсказал Балу.
На щеках Ребекки заиграл румянец.
— Что вы такое говорите! Просто он слегка нестандартный...
Балу вздохнул: «Алкоголь, оружие, рабы, или что получше? В последнее время: прямо преемница мистера Хана».
— Груз — пятнадцать ящиков.
Балу наклонился над столом и заговорщески подмигнул ей.
— Отправитель — аноним, а внутри тонна вибраторов, да? Для правителя Тембрии, чтобы разогреть его холодных жен?
— Оставляйте свой ехидный тон, Балу,... за дверью моего офиса. Внутри золото, двести килограммов, переправляет его банк Кейп-Сьюзета.
— Обычным самолетом? На моем Нырке? Без
