Шпигат начал спускать прямо ей в ротик. Передернувшись от отвращения, она сглотнула и встала с колен.
— Они по достоинству оценили мужское достоинство лучших из нас!
Вставшая позади Шпигата тигрица пристально посмотрела на пигмея в форме, и показала, сжав большой и указательный палец, какого высокого мнения она о «мужских достоинствах лучших из лучших». Хан подмигнул ей. Шпигат с подозрением посмотрел на него.
— Как бы то ни было, у вас есть только сутки. Распорядитесь ими наилучшим образом. Отбой.
И экран погас.
***
Спрыгнув последним из распахнутой двери кабины самолета на скрипящие доски небольшого причала, Балу с хрустом потянулся, и громко зевнул. Над грядой скал, защищавших гавань от свирепых штормов, разгоралось пламя рассвета.
— Ребекка, если вы не против, я пойду, увижу еще пару снов?
Та, сама едва держась на ногах после бессонной ночи, слабо кивнула.
— Первый вылет только в 12 часов, Балу...
Оставив без внимания (неслыханный случай!) бурчание Балу, едва не засыпая на ходу, она побрела по пустынным улицам до вестибюля своего дома. Толкнув тяжелую стеклянную дверь, она вошла в просторный холл и поднялась на лифте до предпоследнего этажа небоскреба. Войдя к себе в прихожую, она скинула с ног туфли, и на цыпочках прошла в спальню. Расстегнув жакет и оставшись в одном тоненьком, плотно облегающем, белом свитере, подошла к кровати и поправила одеяла на мирно спящих, спиной друг к дружке, детях. Решив не будить Кита, она почти упала в кресло, стоявшее рядом с кроватью. Уже закрыв глаза, Ребекка почувствовала какой-то странный запах, не то чтобы неприятный, и какой-то странно знакомый. Не успев додумать эту мысль до конца, она провалилась в сон, а слабый мускусный дух, витавший по комнате, и через несколько часов совершенно рассеявшийся, сделал ее сны очень приятными.
***
Балу, все еще довольно жмурясь от сияния теплого солнечного дня, хлопнул Кита по плечу. Оба только что вошли в полутемный, вечно полный бар Луи.
— Слушай, Малыш, чего это ты такой хмурый сегодня?
— Да я в порядке, папа Мишка! — Отмахнулся Кит, натянув на лицо улыбку.
«И все-таки, что теперь делать?»
Мрачные мысли не покидали его с самого утра.
— Вон там уже зреют наши любимые «Кракатау»! — Балу указал на потемневшую от времени деревянную стойку. — А если ты насчет Бекки, то мы все успеем, в запасе целый час! У-у-у, ты только посмотри, кто там сидит!
За одним из столиков сидели просто потрясающие, на вкус бывалого медведя, красавицы. Нижний, отороченный розовой каймой полупрозрачный пеньюар лисички не доходил и до середины ее бедер, оставляя свободным хвост, от его начала над округлой попкой, до снежно-белого пушистого кончика. Вторая, покрытая короткой золотистой шерстью, львица, была подтянута, с четко очерченными мышцами пресса и ног, чистая противоположность своей изнеженной подружке. Ее мягко очерченные круглые ушки слегка подергивались, пока их хозяйка пила свой коктейль, одетая только в короткие шорты песчаного света. Видимо, ее очень мало заботило то, какое впечатление на окружающих производит ее плотная, словно два зрелых арбуза, грудь, нависающая над плоским животом.
— Слушай, Кит, — протянул Балу, — иди-ка, подсядь к ним, а я только сгоняю за мороженым...
Кит сердитой походкой подошел к столику и сел на свободный стул, сложив руки на груди и вперив взгляд в пол.
Балу протиснулся между завсегдатаями бара к жонглирующему стаканами хозяину.
— Здорово, Луи!
— Балу, рад тебя видеть! Что, сегодня один, где Кит?
— Там, сидит за столиком. Вон за тем столиком с симпатичными крошками. Каким ветром их сюда занесло, не знаешь?
— Как не знать, сидят здесь каждый день уже неделю, перетрахались со всеми моими работниками, и пилоты туда же, — сердито ответил Луи, протирая рюмки.
