заметна. Я пулей выскочила во двор, обежала корпус и опять попала в коридор через пожарную дверь. Мои старания увенчались успехом, мама и дочка только что поднялись на второй этаж и остановились у двери своего номера. Из-за угла я могла видеть, как обе женщины, нетерпеливо приседая, ругаясь и вырывая друг у друга ключи, пытались открыть дверь. Наконец замок был побежден и обе несчастные ввалились в номер. Я тенью проскочила мимо и на цыпочках побежала в конец коридора. Мой раздутый пузырь отчаянно протестовал против такого обращения, небольшие порции мочи выстреливали наружу и оседали в трусах. Но сейчас я боялась только одного, как бы от возбуждения не на капать на пол, и тем самым раньше времени выдать свое присутствие. Дело в том, что в номерах третьего класса туалетов не было. Все удобства для проживающих располагались в конце коридора, там в торце был маленький предбанник, из которого выходили четыре двери, в туалетные комнаты, совмещенные с умывальниками. Вот сюда я и спешила. Быстро открыв три двери, я щелкнула собачками замков, и закрыла их обратно. Теперь замки можно было открыть только специальным ключом, что хранился у администратора, была такая дурость у дешевых турецких агрегатов. Четвертую дверью я не трогала, за ней уборщица хранила свои ведра — тряпки.
Не прошло и двух минут, как девочка промчалась мимо меня к туалету и принялась отчаянно дергать запертые двери. Я замерла в углу, почти поливая в свои штанишки от восторга, «Мне удалось! Мне полностью удался коварный план! — кричала я мысленно. — Сейчас девчонка будет танцевать и стонать в отчаянном желании пописать, а потом, обмочив штаны и закрыв мокрые пятна руками побежит обратно в номер».
Девочка не верила своему невезению, еще раз подергав все двери, только тогда заметила меня.
— Вы, тоже туда? — спросила она. — Все занято? — Я кивнула.
— О боже! — простонала она и зажала руку между ног.
Постояла немножко и принялась осторожно стучаться в дверь: — Пожалуйста поторопитесь! Мне очень нужно в туалет! Дверь ответила тишиной. Девочка умоляла вторую и третью дверь с тем же результатом. Мое собственное желание пописать все увеличивалось. Я смотрела, как передо мной в страданиях корчится подросток и ждала когда же на ее джинсах появятся первые признаки поражения перед мочевым пузырем.
— О, пожалуйста, поторопитесь, я сейчас описаюсь прямо здесь! — девочка уже вопила в закрытые двери. Я не верила своим ушам: эта дурочка собиралась обоссаться и кричала об этом на пол этажа.
— Что происходит? Чего ты орешь? — раздался голос за моей спиной. В дверях стояла мама девочки.
— Мамочка, все занято! Вот девочка тоже ждет.
Женщина перевела взгляд на меня, — Черт, как не вовремя, — выругалась она и скрестила в нетерпении ноги, потом выпрямилась, резко провела рукой себя по промежности и посмотрела на ладонь. Я замерла от восторга. Согласись, одно дело подловить маленькую дурочку-соплюшку, и совсем другое — взрослую красивую женщину. Я думала, что у меня сердце выпрыгнет из груди, в ушах стучали молоточки, а по бедру коварно потекла первая струйка.
— Мамочка, я вот-вот описаюсь! — заныла девочка, пихая обе ручки между тонкими ногами.
— Замолчи! — зло бросила мамаша, она прошла к другой двери и подергала за ручку. Потом шагнула к третьей, охнула, резко согнулась, с силой сжав ноги. Хорошо было слышно, как затрещали по швам ее бежевые брюки. Женщина начала стучать в дверь: «Откройте немедленно! Что вы себе позволяете? Тут дети, они не могут больше терпеть!». Мне стало весело, тетка отчаянно ломилась в каморку со швабрами. Что бы не рассмеяться, я перевела взгляд на дочку.
Девочка прислонилась спиной к стене, пересекла ноги, зажав между ними правую руку, а левой вытирала слезы, проступившие на ее симпатичном лице. Внезапно она
