начав писать, уже не могла остановиться. Не отпуская ноги, я чуть присела и хотела послушать как шипит струя мочи в ее штанах, но проклятый мужик заглушил все звуки своим умывальником.
Обоссаные и униженные, мы удрали с места трагедии. Проскочив пустой коридор, мы скрылись в номере, там мать девочки дала волю ярости. Сорвав мокрые брюки, она голышом металась по комнате и ругалась. Досталось всем и мальчишкам-хулиганам, и администрации пансионата.
— Вы тоже раздевайтесь! — скомандовала она и вывалила на кровать содержимое сумок. Испуганные, мы с девочкой молча стащили с себя мокрые штаны. Сидя на стуле, я украдкой любовалась большой попой женщины. А в моменты, когда она нагибаясь над кроватью, чтоб переложить вещи, мне открывалась ее промежность, мокрая и аккуратно выбритая перед поездкой. В ярости тетка даже не замечала, что опять написала на ковер, видимо измученный пузырь совсем не держал мочу. Потом переодетая в чужие вещи, я помогала мыть предбанник. Мать и дочка успокоились и мы вместе пошли на ужин. Утром я вернула одежду, а в дальнейшем старалась больше не встречаться. Вдруг они узнают, кто все таки запер двери.
Ленка закончила свой рассказ и теперь лежала зарыв глаза, наверное, еще раз переживала эротические эмоции.
— Что скажешь? — нарушила она молчание.
— Ну что ты ненормальная, так это я давно знаю. А вот что ты лесбиянка — узнал впервые.
— Зараза ты, Славка! — обиделась Леночка, — только что трахал меня, а теперь обзываешь лесбиянкой.
— Видимо надо повторить, — заметил я, — Что ты рассказывала про мокрую промежность? Дай посмотреть...
