—
Стас уверенно ответил. — Только, Саня... ты молчок!»
«Ты, случайно, не влюбился?» — Саня друга подколол.
«Охуел ты?» — удивился Стас вопросу; до сих пор
криминала он не видел: бабы нет — и пацанов
с удовольствием он шпилил, — вместо бабы был готов
кончить в норку салабона без каких-либо проблем...
хуй дрочил он, одним словом, и в такой «любви» совсем
он не видел криминала... но — влюбиться? в пацана?!
это — как? — не понимал он... «Хорошо, что старшина
поутру не обнаружил... Осторожней надо быть!»
Согласился Стасик: «Нужно. Как он... это... мог забыть?»
«А ты сам? Про сало думал?» — улыбнулся Саня. «Бля!
Ты какой-то... это... грубый!» «Точно, старый. До тебя
далеко мне... — замкомвзвода рассмеялся. — Ты поэт...»
Закричал дневальный: «Рота! Смирно! Вольно!» «А Давлет...
голосистый, бля, салага...» — Стасик вслух подумал. «Ты...
не его, случайно, трахал?» «У него свои кенты...»
«Рота, строиться!» — дневальный крикнул звонко. На развод
построение, и Саня дал команду: «Второй взвод!
Становись!... Короче, Стасик... посетитель храмов, бля!
Ты кайфуешь... а матрасы убирать кто должен? Я?
Третий раз ты забываешь... ещё раз забудешь, и —
а ты, Стасик, меня знаешь! — за ключом не подходи.
Дрючь в сушилке, в туалете... где угодно! Ключ не дам...»
«Ясно, Саня, — Стас ответил. — Я же... это... не пацан!»
«Ладно! — типа подытожив, хлопнул Саня по плечу
друга Стаса. — Мужеложник!» «Сам ты муже... всё, молчу!»
«Так-то лучше!» Рассмеявшись, поспешили оба в строй...
Стасик, Сане не признавшись, кого он в каптёрке пёр,
был доволен, — занимая своё место, подмигнул
Стасик Мише; бедный парень, нервно дёрнувшись, икнул.
«Ты чего?» — Валерка тихо прошептал, скосив глаза.
Впереди стоящий Игорь мимолётно почесал
через брюки там, где норка у любого парня, и —
улыбнулся Гена, зорко наблюдавший: Гена с ним
с Игорьком, договорился, — Игорёк пообещал...
С Миши пот было полился, но — просох... Ашот скучал...
Саня думал о Валерке... Миша думал про письмо...
Про грядущую проверку думал взводный... И весной
уже пах морозный воздух, и синели небеса... Ротный,
брови сдвинув грозно, в заключение сказал:
«На занятия по классам, рота... вольно! разойдись...»
Шаг печатая, о разном каждый думал... Служба-жизнь
продолжалась. Как обычно... Замкомвзвода Иванов —
парень ладный, симпатичный — ни о чём другом не мог
думать, кроме салабона, но любовь свою таил —
вёл себя с Валеркой, словно для него Валерка был
не предметом его страсти... Так прошло недели две...
Чтоб Васёк не расслаблялся, замкомвзвода отымел
трижды Васю, и три раза... представлял Валерку он,
содрогаясь от оргазма... сероглазый салабон...
брюки спущены... в сушилке крутит попкой... — и, сопя
в Васькин стриженый затылок, сотрясался он — струя
извергалась Ваське в жопу... терпеливо Васька ждал —
не стонал уже, не ойкал, пока Саня его драл, —
содрогалось тело Васьки от неистовых толчков —
Саня Ваську пидарасил молча, яростно, без слов,
потому что... потому что Саня сам себя лишил
мимолётных знаков дружбы — тех, которыми «грешил»
он в каптёрке, обнимая — ... будто в шутку! — пацана:
вдруг Валерка, разгадая, что всё это неспроста,
отшатнётся — вдруг увидит то же самое?... и как
объяснить, что «гей» и «пидер» не одно и то же?... Так
замкомвзвода Саня думал, и — в каптёрке он долбил
Ваську яростно и грубо, — Саня Ваське типа мстил,
потому что испохабил Васька походя ту нить,
что могла бы... да, могла бы две души соединить!
Своей похотью в сушилке Васька всё перечеркнул,
и за это своей дыркой он расплачивался: «Ну,
поиграем в маму-папу?» — Саня Ваське говорил...
наклонялся Васька раком, и — в очко его долбил
Саня яростно и молча...
