подмахивания были жалкими и ничтожными. Всё определялось движением её бедер. Она была локомотивом сексуального поезда.
Страпон-менет был достаточно щадящим. Он ожидал, прежде всего, грубого и жестокого наказания за неслыханную дерзость. Сорвать на нем злобу, раз и навсегда поставить на место. Наверное его пассии так бы и поступили... Но Госпожа иная, она — не они. Но он желал её жестокости, очищающей жестокости, которая бы его как-то оправдала в дальнейшем, в чем-то простила бы. Но это был обычный акт, она даже поглаживала его голову и эта будничность, эта ласка была особенно невыносима ему. Она вжала его нижнюю челюсть, закрыв рот и ввела страпон за щеку как вафлеру, наблюдая как предмет оттопыривает мужскую щеку до уха, подвигалась, теперь за другую щеку, движение бедер, почти нежно. Немного саднили десны, чуть с кровинкой надорвался угол рта. Закончив, она вынула страпон, зажала ему нос и несколько раз сплюнула в разинутый рот. Потом села в кресло и закурила. Он молчал, стоя на коленях у её ног, молчала и она. Красная туфелька изящно колыхалась на кончиках пальчиков её закинутой ножки. Это чарующее сексуальное зрелище. Он как завороженный следил за еле уловимым и оттого особенно сексуальном покачиванием этой туфельки на самом-самом кончике её ножки. Госпожа молчала без видимого торжества, просто, как будто, ей нечего было ему сказать. Наконец его прорвало:
— Простите меня, Госпожа!
— За что?
— Вы знаете, за моё скотство по отношению к Вам! За гнусную...
— О чём, ты раб? Я определяю правила игры, ты играл, ну не играл, а пытался сыграть как я тебе велела! И хватит болтовни, моя сессия продолжается.
— Простите...
— Заткнись!!!
— Не могу, простите..
— Так — это дерзость Госпоже!
— Да я гадок и жалок!
— Кто бы спорил!
— Я...
— Молчать!!!
— Простите...
Он нарывался, он выпрашивал себе отрезвляющую, освобождающую жестокость. Госпожа решительно встала и вышла. Он остался стоять на коленях как грешник, ждущий Чистилища, для освобождения от скверны своей. Наказание — начало прощения!
Она вернулась достаточно быстро. Это был уже другой персонаж сессии! Госпожа во всём её величии и красе!
Черные обтягивающие кожаные брюки (какая у неё всё-таки красивая фигура!), черные на шпильке туфли с массой агрессивных блестящих заклепок и пряжек, любимая шипастая манжета-талисман, в завершении — черная с серебром маска-бабочка. Госпожа включила музыку жёсткий хард-рок ударил децибелами по ушам. Она подошла к нему со спины поставила ногу на затылок и резким толчком отправила его в партер. Потом со смаком пнула своего раба по заду и туловищу, прошлась без разбора по его телу, саданув каблуками подлежащего раба. Она взяла бандажные веревки, связала ему сначала ноги, потом руки, стянув узел с удавкой на шее у спины и превратив его в «пресс-папье», он старался ей помочь, но она била его по рукам, ей мешала его услужливость. Надавав ему пощечин, она заставила обсосать свои каблучки, попрессовала туфелькой его задранные мужские достоинства, насладилась его воплями боли и корчами. Потом перевязала его руки и ноги в другое положение — с задранным задом. Госпожа достаточно жестко обработала персональной плетью его ягодицы и бедра.
Дав ему полежать и пропитаться ощущениями после порки, она развязала его, надела наручники и защелкнула их за спиной. Госпожа пристегнула к ошейнику цепь, сунула в рот головкой вперед страпон и пинком ноги направила его впереди себя. Он понимал, куда она его ведёт, но не знал зачем. В туалетной комнате она, не спеша, сняла с себя брюки, стринги, указующим пальцем ... заставила его опустить сиденье унитаза и сесть на коленях на пятки. Грациозно села, поставив расставленные ноги в туфельках на его плечи, вжав в них острые каблуки. По её приказу раб отдал ей
