пол:
3.
Мое пятое утро в парке. Уроки должны закончиться через десять минут. Все как обычно. На этот раз идет дождь — густой, холодный и, почему-то, совсем не веселый. Я купил в ближайшем ларьке пачку сигарет и бутылку пива. Теперь стою под козырьком автобусной остановки, прячась от въедливой воды. Пью пиво и курю, густо затягиваясь терпким ароматным дымом. Холодные тягучие струйки воды медленно стекают с порванных временем краев козырька, и беззвучно падают вниз, растекаясь в серую гуашь молчаливых луж.
Докуривая сигарету и бросаю тлеющий окурок прочь. Он тонет в воде. Допивая пиво и ставлю пустую бутылку на мокрый и неприветливо грязный бордюрчик. Как раз в этот момент массивная деревянная дверь школы открывается, и под дождь выскакивают первые дети. Мне хорошо видно школу. Все они мои. Все под моим надзором.
Силуэты детей становятся все гуще. Кучки отделяются, и разбегаются в разные стороны. Мелькают черные и розовые зонты, желтые и зеленые куртки.
Я замечаю, что группка детей двигается в сторону автобусной остановки. Я вжимаю голову в плечи, сердце от волнения гулко бьется в груди, четко отбивая ритм происходящего. Я жадно втягиваю носом свежий мокрый воздух.
Дети забегают под козырек. Громко звонкой трелью льются их голоса. Вот слышен заливистый смех. Их много, они вместе. Я чувствую опасность, поэтому — не рискую, и желаю слиться с серым водянистым воздухом: Девочки молоды, свежи, грудасты. Они нежны и желанны. Член мой набухает, пульсирует, больно упираясь в шов узких брюк.
Подходит автобус. Дети веселой гурьбой бросаются в его тухлое тело. Я тяжело дышу:
Так проходит минут двадцать: идет дождь, мимо меня проплывают стайки свежих неприступных влагалищ, и грязная вода бежит по тротуару. Безнадега все сильнее наваливается на исстрадавшуюся душу. Все напрасно: Снова мимо: Снова домой заниматься гнусным самоудовлетворением:
Когда, вконец отчаявшись, я уже было решил уходить, из пелены мелких серых капель вышла она: маленькая, бледно-красивая, хрупкая. Ее хрустальную фигурку скрывал от дождя желтый дождевик. Туманный взгляд смотрел сквозь воду куда-то вдаль, грустно и неестественно:
Я почувствовал дикий плотский голод, я ощутил ее энергию, этого маленького человечка. А еще: волна дикой нежности прокатилась по моему телу, губы мои задрожали, и я был вынужден схватиться за влажное дерево: ноги мои предательски подкосились.
Она шла ко мне сквозь дождь, излучая едва заметное богоподобное свечение. Я готов был упасть на колени, целовать мокрый асфальт, на который ступало это существо: Готов был превратиться в раба: низменного и поклоняющегося:
Подошел автобус. Девочка села в него. Я стоял в каком-то наркотическом опьянение, смотря на нее. Еще секунда, и суровые двери заберут ее от меня навсегда. И я вошел вслед:
4.
Мы вышли на конечной остановке. Было малолюдно. Девочка зашла в небольшой продуктовый магазинчик. Я последовал вслед за ней. Девочка подошла к прилавку со сладостями, достала голубенький тряпичный кошелечек и принялась пересчитывать мелочь. Я стоял в нескольких метрах от нее, жадно вдыхая запах дождя и полевых цветов, который исходил от этого маленького существа.
— У вас не будет десяти копеек? — далекий, тихий застенчивый голос вырвал меня из моей нирваны.
Я с удивлением повернул голову на звук: передо мной стояла она. Девочка смотрела на меня. Черт побери, обращалась ко мне.
— Извините, у вас не будет десяти копеек, мне не хватает на мороженное, — она виновато улыбнулась.
Кроме нас в магазинчике никого не было. Я судорожно задышал, и крепко, чуть ли не до крови впиваясь ногтями в кожу, сжал кулаки.
Девочка смотрела на меня. В ее огромный чистых словно лесные озера глазах было ожидание.
— Да-да, — забормотал я наверное слишком поспешно, и принялся рыться в карманах.
Я слишком спешил,
