необыкновенно велик в диаметре. Женщины это чувствуют интуитивно, какой именно инструмент принесет им большее наслаждение.
Я же пришел от этого зрелища в тихий ужас... я осознал всю мелочность своих притязаний на доставление удовольствия прекрасному полу, когда на свете существуют подобные «красавцы». Мой инструмент, конечно, ни в какое сравнение не мог идти с этим великаном. Я чувствовал себя приниженно и оскорбленно. Я сделал несколько бесцельных шагов вперед и был замечен женой. Она холодно на меня посмотрела, но так же она могла посмотреть и сквозь меня, словно я сделан из стекла, словно ничего эмоционального мой вид для нее уже не значил. Ни один мускул не пошевелился на ее лице. Она перевела свой взгляд на Алексея и прошептала лишь одно слово... «Хочу!»
Дальше был лишь шелест трущихся друг о друга тел. Ее руки скользнули по его спине на ягодицы, пальцы впились в их округлость, губы нашли головку, его ствол исчез в лоне ее рта, а ее глаза закрылись и уже не открывались до самого финала. Жадное чмоканье и лишь одно желание — заглотить — овладело моей женой.
Алексей был более чем сдержан и холоден. Руками он к ней не прикасался. И я понял, что ничем больше не мог бы он еще жарче распалить эту топку желаний. Такая нарочитая отстраненность заставила ее резко встать, и все так же, с закрытыми глазами, сплести оба запястья у него на шее и потянуться ножками к его талии. Он все понял без слов. Через секунду Алексей прочно сжимал ее ягодицы, а она, нашептывая лишь одно слово «хочу», направляла его напряженное орудие к себе внутрь. И вот она попала. Обнимает его за шею, присаживается, плотнее обхватывает ножками его талию. Он не спешит. Вошла лишь головка — гортанный выдох жены, одна треть — «а-а-а-а-х», назад — две трети — «о-о-о-о-х», назад — до конца — вопль боли и вожделения.
Потом снова, потом быстрей.
Я стою в метре от этой странной ничего не видящей вокруг себя совокупляющейся пары чужих, но так неистово совместно сжигающих себя людей. В голове у меня пусто, в душе — наковальня, сам я возбужден и подавлен одновременно. Я для них не существую. Я подхожу и дотрагиваюсь до напряженных яичек Алексея, я провожу ладонью от копчика до промежности своей жены — меня нет. Это горнило сжигает гигантские запасы нерастраченной страсти и дуновение слабого ветерка не изменит процессы в нем.
Жена откровенно кричит и стонет, гримаса страсти искажает ее лицо. Мне кажется, что даже живот ее вздувается, когда Алексей глубоко проникает в нее. И вдруг из его глубин раздается звериный рык, изо рта жены хрипение — последний страшный удар внутрь ее тела и побелевшие от напряжения голые горячие тела валятся на диван...
Он потом долго извинялся, говорил, что это его первая профессиональная оплошность, что он никогда до этого не позволял себе кончать при половом акте с клиенткой, что все расходы возьмет на себя. Я кивал, жена не воспринимала эти слова вообще — стояла со стеклянными глазами и смотрела на мужчину перед ней, теперь я знал, на ЕЕ мужчину.
Через полгода мы с ней развелись.
