Людской поток, утяжеленный чемоданами, колясками, баулами, мешками и жидко разбавленный большими желтыми повозками носильщиков, захлестнул меня, безошибочно определив прибытие очередного поезда. Чуть раздраженный большим количеством народа, метавшегося по перрону довольно-таки бестолково, я оставил попытки пробиться к замершей железной змее состава, и лишь лавировал между кучками радостно вскрикивающих встречающих и вновь прибывших, которые ну никак не могли найти другого места для выражения чувств, кроме как узкий перрон Московского вокзала. Наконец, основная масса схлынула, переполненная впечатлениями, и стало посвободнее. Я ускорил шаг, стараясь не упускать из вида номера вагонов. Пятый, шестой... Надеюсь, они все-таки идут подряд, а не как обычно...
У девятого вагона перрон был уже почти пуст. Юлю я увидел сразу, и сразу узнал — она стояла рядом с двумя чемоданами среднего размера, нервно сомкнув пальцы в замок, и смотрела вдоль поезда, выглядывая встречающих. Вернее, встречающего. Коим и должен был оказаться я.
Я направился прямо к ней, не отрывая от нее глаз — и вот она посмотрела на меня — чуть взволнованно и заинтересованно, все еще боясь ошибиться.
— Юлечка, — сказал я утвердительно, улыбаясь. Мой рот меня почти не слушался — я рад был ее видеть, и улыбка «до ушей» просто-таки прилипла к моей физиономии.
— Андрей, — Юля тоже улыбнулась, чуть привстала на цыпочки и чмокнула меня в щеку. — Привет.
— Ну, пойдем — твои вещи? — Я подхватил чемоданы и зашагал к выходу вокзала. — Как добралась?
— Нормально, — Юля шагала рядом, и видно было, что, хотя старается она держаться непринужденно, она волнуется и все-таки немного скована. Еще бы — я сам чувствовал то же самое, но вот показывать это я права не имел — на правах хозяина и, если уж на то пошло, представителя сильного пола. Столько месяцев переписки, и довольно откровенной — и вот теперь, при личной встрече, ощущалась некоторая неловкость — боязнь признать в своем давнем виртуальном собеседнике живого человека. — Таможенники перерыли все вещи...
— Наркотики, водка, сало? — Улыбнулся я. — Неужели не нашли?
— Дома оставила — в другой раз возьму, — не моргнув глазом, парировала Юля.
— Скорпиончик, — ласково констатировал я.
Мы вышли на Площадь Восстания, перешли два пешеходных перехода — через Лиговский и Невский — Юлечка не обошла вниманием фаллическую «стамеску» в центре площади, а также с видимым интересом устремила взгляд вдоль Невского — к возвышавшемуся в конце шпилю Адмиралтейства.
— Куда мы?
— На автобус, — объяснил я. — На метро нам до меня с вещами не добраться — а я думаю, сначала надо кинуть вещи ко мне — и там уже разберемся...
— А кто у тебя дома?
— Никого — мать уехала в отпуск к подруге на дачу, а отца я сплавил — тоже на дачу — к бабушке с дедушкой...
— Здорово...
— Не волнуйся, все еще успеешь рассмотреть, — успокоил я Юлю, заметив, как она голодным взглядом крутит головой по сторонам. — Зайдем ко мне и пойдем гулять... Хоть до утра — если ты не очень устала, конечно...
— Нет, мне очень интересно, — ответила Юля.
— Тебе повезло, — доверительно сообщил я. — Сейчас у нас белые ночи... Если ты сможешь — я бы хотел прогуляться с тобой по Неве, это очень красиво в начале лета...
Автобус пришел на удивление быстро, и мы, погрузившись со всеми вещами на заднюю площадку, поехали ко мне домой. Юлечка стояла, держась за задний горизонтальный поручень — и смотрела через большое заднее стекло, как здания Невского уплывают назад, и только крепче сжимала пальцы, когда площадку подбрасывало от движения тихо фырчащего автобуса...
Мы миновали Литейный проспект, затем Аничков мост с
