член «старшего солдата» Паши, Петька вдруг подумал, что вчера... да, вчера этот твёрдый «массажный прибор» солдат Паша всовывал ему, Петьке, в попу, и еще вчера «прибор» этот показался Петьке очень большим, но теперь... теперь этот «прибор» показался Петьке таким большим, что Петька невольно удивился, как вообще такая большая штука могла уместиться у него в попе... потому и больно было, что такой большой, — подумал Петька, — у меня писюн намного меньше... и у Мишки — тоже меньше... потому что мы не солдаты, — подумал Петька... Чувствуя под ладонью напряженный член, Петька снова вскинул глаза — опять посмотрел в глаза Паши, и во взгляде у Петьки отразилось нетерпеливое любопытство:
— А ты... ты Толику тоже делаешь массаж?
— Конечно, — Паша, улыбнувшись, кивнул.
— А Роме? — прошептал Петька.
— И Роме делал... два раза делал, но это секрет, — шепотом отозвался Паша.
— А Сане? — Петька оглянулся назад, проверяя, не подслушивает ли их кто.
— Нет... Саня сам массажирует — сам всовывает, — шепотом отозвался Паша.
— А им разве не было больно? Ну, Роме и Толику — им разве было не больно, когда ты их массажировал? — прошептал Петька.
— Роме было больно, да... и потому Роме это не очень нравится. А Толику это нравится... очень нравится, когда его массажируют... — прошептал Паша, невольно улыбаясь Петькиному любопытству.
— А Толику почему не больно? — шепотом удивился Петька.
— Ему было больно, но очень давно... а потом он привык, и ему это стало нравиться... — улыбнулся Паша.
Они помолчали.
— Значит, он голубой? — Петьке хотелось знать как можно больше... и даже больше, чем просто больше, — Петьке хотелось знать всё.
— Я думаю, что да... — шепотом отозвался «старший солдат» Паша.
Они, сидя плечом к плечу, опять помолчали.
— А ты... ты голубой? — Петька, по-прежнему держа ладонь на твёрдом Пашином члене, впился в Пашу глазами.
— Я думаю, что нет, — улыбнулся Паша. — А ты... ты откуда всё это знаешь — про голубых?
— Как — откуда? — удивился Петька. — Это все знают... у нас в школе есть один пацан, про которого все говорят, что он голубой... понял?
— Понял, — Паша кивнул. — А он что — в самом деле голубой?
— Откуда я знаю? — отозвался Петька. — Так про него говорят... все говорят, — добавил Петька.
— Видишь ли, Петя... говорить, конечно могут все, но это еще не значит, что все, говорящие одно и то же, обязательно правы. Часто бывает так, что пацаны с другими пацанами пробуют и в попу, и в рот, и даже более того — очень многим пацанам это нравится, и они это делают снова и снова, но всё равно это ещё ничего не значит... то есть,... это совсем не значит, что они — голубые... , — «старший солдат» Паша, глядя на Петьку, улыбнулся.
— А разве так бывает? — спросил Петька, пытливо глядя на «старшего солдата» Пашу.
— Да, Петя, так бывает... причём, чаще всего именно так и бывает — в юности мальчишки дружат, трахаются между собой, а потом вырастают, женятся... и — жизнь продолжается дальше... ничего в этом необычного нет, — проговорил «старший солдат» Паша. И, помолчав — внимательно глядя Петьке в глаза, добавил: — Это я для того говорю, чтоб ты знал... ну, на всякий случай. Понял?
— Понял, — кивнул Петька.
Они снова помолчали. Поезд мчался — колёса весело, неутомимо стучали... они сидели на длинном «военном ящике» — Петька осторожно гладил ладонью твёрдый Пашин член, и от этих поглаживаний у Паши с каждой минутой зудело в промежности всё сильней и сильней...
— У меня тоже встал, — неожиданно сообщил Петька; быстро оглянувшись, Петька расставил, подражая Паше, ноги. — Хочешь потрогать?
И точно так же, как «старший солдат»
