произнесла Света.
— Значит сегодня высекут. Меня последний раз секли зимой за тройку по химии. Отец всыпал 25 розог. Сейчас, боюсь, что может и больше дать. Ох... лучше не думать об этом.
— А по чем он бьет?
— Ты, что полная дура, по заднице, по чем же еще.
— Послушай, а это очень больно?
— Еще спрашиваешь! Сегодня сама попробуешь.
Свете стало страшно, но вдруг она немного повеселела.
— Слушай!!! У меня идея! У тебя ведь в этой комнате вся одежда. Давай оденем все трусы которые у тебя есть, да еще пару маек в трусы запихнем сверху штаны от спортивного костюма да и пускай себе твой отец прутиком стегает.
— Нет, ты похоже действительно дура. Прежде, чем сечь, юбку всегда подымают, чтобы ты знала, а трусы спускают.
— Даже трусы спускает!?... Что, по совсем голой попе... ? Переспросила испуганая Света.
К... как... я же всетаки девушка... а он мужчина, он не посмеет.
— Ага, непосмеет, как же! С сарказмом заметика Катька.
— Но ведь прутом по голой попе, это же очень больно!!!
Свете сразу стало страшно и еще стыдно. Она лежала на кровати уставившись в потолок. Вокруг люстры кружити три мухи. Свете захотелось к маме. Ей нравились и тетя Валя и Дядя Андрей и дети. Они были довольно милые, простые люди. Как это меня так угораздило. Вот уж повеселились так повеселились, думала Света.
Ой а вчера на дискотеке, когда в магнитофоне сгорел тот чертов предохранитель, Вася взял гитару и вчесть меня исполнил ту испанскую мелодию и... подожди... я действительно танцевала для него под его гитару. Точно точно, танец живота и... так и было в конце сбросила лифчик! Боже, это надо было так напиться? Хорошо, что мама ничего не знает. О боже! Если бы узнала... это был бы кошмар. Боже как стыдно. Хоть бы никто не узнал... главное, что дома ни мама и никто из подруг...
Щелчок замка в двери оборвал ее мысли. Зашла тетя Валя, какая то строгая и торжественная.
— Ну что красавицы! Пора на лавку, грехи искуплять. Кого первой?
Давай давай, выходите, живо! Деловито командывала тетя Валя.
Катя с неохотой поднялась со своей кровати и направилась к двери, а Света на дрожащих ногах пошла за ней. Выйдя из спальни в просторную гостинную Света увидела посредине широкую, старую, деревянную лавку на которой небрежно лежало длинное старое полотенце и три куска толстой веревки.
Рядом в алюминиевом корыте наполовину заполненным водой лежали свежесрезанные прутья. Возле стены на диване сидел дедушка и Таня.
Дядя Андрей у окна поплотнее закрывал шторы.
В комнате наступила гнетущая тишина.
Наконец дядя Андрей сказал, обращаясь к Свете.
— Не знаю как там у вас в городе, а у нас если девушка не ночует дома — ее наказывают. Наказание у нас простое, старое и проверенное — розги.
Поскольку ты живешь у нас, мы за тебя отвечаем, то и наказывать мы тебя будем так же как если бы ты была наша дочь.
— Но... может...
— Никаких» может» резко оборвал Свету дядя Андрей. Кто первый, решили?
— — *)
— Раз такое дело, давай Катя на правах хозяйки вперед на лавку.
Катька молча, со слезами на глазах, поплелась к лавке, оперлась на нее руками и шморгая носом легла на нее вдоль, лицом вниз, так что край лавки приходился ей чуть выше груди, а голова немного свисала. Отец пропустив динное полотенце под лавкой перехрестив концы на Катиной спине, крепко связал их внизу узлом.
— Тебя дома пороли розгами?, — спросил дядя Андрей перепуганную и остолбеневшую Свету.
— ... Нет, — стесняясь и краснея ответила Света.
— Это ничего... о, стягивая веревкой Катькину талию, тем самым крепко прижимая ее к скамье, отвечал дядя Андрей.
— Сегодня ты увидишь, как наказывают девок за такие гулянки.
— Тем временем тетя Валя, связывала Кате руки. Напоследок, последней веревкой,
