замолить. Взяв в рот залитые мочой, сочившейся между моих зубов в горло и капающей на пол, кожаные ленты плётки, я поднял голову к своему кумиру.
Госпожа выждала паузу для почтения к своей миссии, потом взялась за рукоять и вытянула руку с плетью. Опять пауза для значительности, потом правая нога в сапоге медленно поднялась и я внутренне ощутил, что надо склонить голову к полу. Это было как прозрение. Обутая нога властно и плотно встала на мое темя и вдавила лицо в пол.
— Хоть один вопль, хоть стон, хоть ... звук! Только попробуй, пожалеешь на всю жизнь. Этого не прощу. Собери все силы! Терпи и молчи!
— Спасибо, Госпожа!
Повисла долгая тишина. Внезапно её тело дёрнулось, раздался свист плети, рассекающей воздух и обжигающий удар со всей силы опустился на мою спину и задницу. Это было больно и неожиданно, только собрав всю волю, сжав зубы, я не издал ни звука. Снова свист и новый удар лег рядом с первым. Потом третий свист и новый ожог, затем — четвертый. Все удары были настолько сильными и болезненными от мокрой кожи, что слезы лились из глаз.
— Встань раб! Кто твоя Госпожа отныне и навсегда? — голос звучал громко и торжественно.
— Вы и только Вы моя Госпожа отныне и навсегда! — закричал я.
— Кому ты еще подчинен?
— Только Вам, Госпожа!
— Кто ты?
— Я — Ваш раб, Госпожа.
Она обошла меня и уверенно села на мою исполосованную спину. Я был осёдлан Госпожой!
Властная рука взяла меня за волосы, задрала голову к верху и я увидел над собой прекрасное лицо своей властительницы. Она сказала жестко, сквозь зубы:
— Раб, покорный и преданный раб! Ошейник получишь позже! Мой раб!
— Спасибо, Госпожа!
Вдруг она сказала спокойным тоном:
— Четыре мое любимое число с детства. Может быть это от Beatles? Так, тебе надо кончить! Вставай, быстро, бери свой бокал и соломинку для коктейля.
Я с трудом разогнулся, встал, с опаской взглянул на теперь уже вступившую в свои права Госпожу. Но она иронично улыбалась.
— Тащи бокал дурачок, говорю всё позади. Ты выдержал. Ты мой раб!
Я быстро взял бокал с каплями ее мочи на дне и сунул туда длинную соломинку. Подошел к Госпоже и, предчувствуя кожей, что делать, снова встал на колени.
— Сейчас ты поймешь, что нектар, полученный сзади другой на вкус чем спереди!
Она медленно развернулась ко мне задом, уперла руки в колени и, вульгарно расставив ноги, присела. Я видел ее прекрасный бежевый пухлый анус, свисающее с промежности золото колечек разомкнутых влажных от мочи и вспотевших от предыдущей работы губок вагины.
Плавным движением одна рука слетела с ее колена и переместилась спереди между ног к промежности. Её длинные лиловые ногти снова вошли в золотые колечки, те что по крупнее, пальцы широко раздвинули губки, вывернув мякоть киски наружу. Всё это я видел сзади у самых глаз. Как по наитию, я понял, что нужно делать.
Я подвел руку с бокалом под ее вагину и, прижавшись лбом в ее ягодицам, щеками касаясь раструбов ботфорт, взял соломинку в рот. Другой рукой взял озверевший от напряжения член. Повисла пауза. Наконец, послышалось мелодичное журчание и золотистый нектар полился в бокал из моей и только моей Госпожи. Через соломинку я втянул в себя его длинным глотком, кайфуя от вкуса, похоже правда другого чем спереди, но не менее желанного букета, пространство между ее ногами, окруженное по сторонам вагиной, попочкой и моим лицом наполнилось восхитительным ароматом. Я всё пил, не насыщаясь, а ее дивный родник всё журчал. Опомнившись, Я стал с оттяжкой по всему члену мастурбировать, я желал растянуть удовольствие, но Госпожа уже потратила ранее много нектара и поток иссякал. Я резко дернул кожицу члена на несколько капель белой спермы с прозрачными прожилками упали на пол. Кайф был запредельный. А сперму я интенсивно растратил ночью, хорошо, что
