Ребятам служилось более чем неплохо. Из всех солдат на аэродроме у них была самая некислая житуха. Вокруг аэродрома вообще-то много разных частей, порой даже разных родов войск. Участники этого повествования служили в военном секторе районного центра управления воздушным движением. Срочников всего 9 человек. Ни тебе дедовщины, ни строевой по 6 часов в день. Увольнительные — хоть каждый день. Еще «белой костью» считались ребята из экипажей, в основном стрелки. У них и казармы были рядом, если можно назвать казармой домик из двух комнат и маленького коридорчика, ясное дело, с тумбочкой и телефоном. У УВДшников (к милиции никакого отношения не имеет — Управление Воздушным Движением) еще были тех. позиции на аэродроме: стоянка законсервированных станций, пеленгаторов и РЛС, работающие станции и антенная площадка. Ну, там же, понятно, и огород, сад, банька.
Сначала на аэродроме была одна баня, и солдат гоняли туда, когда она уже остывала поплескаться остатками чуть теплой воды. Своя банька возникла в хозяйстве группы связи почти случайно. Председатель колхоза раз попросил дать ему солдат леса на дрова навалить. Пошел сам с командиром группы пить, а солдат оставили пилить. Солдаты посмотрели на кривые елки-палки, сказали, ну его, на... , проще отойти 100 м, навалить прямых сосенок и ГАЗом 66 подтащить. Долго ли?
Выходит датый председатель, смотрит на свои дрова и офигевает. Солдаты навалили сосен из питомника, в котором выращивают сосну особого какого то сорта для каких-то жутко стратегических целей. Деревья там каждое на учете. Правда, оказалось все не так страшно, солдаты набрали молодых сосенок из пока непрореженной части, где деревья еще не нумеровали.
Оставить у себя это дело председатель не мог, но отдал воякам с удовольствием. Если чего и найдут, мол, это они, гады, завалили. Бревен хватило на добрую пятистенную баню с большим предбанником, мыльной и парилкой. Прапора из той же группы связи у знакомых речников сварили из 12 мм стали каменку, которую можно было топить как дровами так и жидким топливом, которого на аэродроме-то всегда хватало. Так появилась прямо на аэродроме за антенной площадкой вот такая банька.
Естественно, солдаты пускали туда и ребят из экипажей. Прапора не отказывали своим командирам. Командир части ходил со всей семьей, а также сдавал в аренду другим командирам в гарнизоне, когда надо было встретить проверку или кого еще.
В банный день, а на аэродроме он почему то был понедельником, с обеда мылись все «левые», перед отбоем «свои», а вся ночь оставалась дежурной смене. Вообще то дежурной смене полагалось от отбоя до подъема спать по очереди (по 4 часа), причем разрешалось только снять сапоги и расстегнуть крючок х/б. Но связисты умудрились протянуть в баню и прямой телефон и выносной пульт управления пеленгаторами. В случае тревоги можно было начать работать прямо из бани.
Вот в один из таких банных дней мл. с-т Потехин, а попросту Андрюха, заступал старшим. Встать ему тем утром пришлось не свет ни заря, так как придурок свежеиспеченный майор Гвоздев, опять в свое дежурство сломал пеленгатор, сбил настройку локатора и порвал проволоку в магнитофоне. Причем он еще и машину не хотел присылать, пришлось ему позвонить, и сказать, что через охраняемую караулом стоянку мл. с-ту Потехину от казармы до КДП до 8 утра никак не пройти. Пусть товарищ майор свяжется с караулом и пусть они приедут за мл. с-том Потехиным на караульной машине. В противном случае тов. майору придется сдавать смену с происшествиями.
Переться обратно 3 км до казармы на развод Андрюхе не хотелось. Пустая, на самом деле формальность, которой довольно часто пренебрегали. Вот он и сидел в курилке, ждал, когда подъедет развозной УАЗик, чтобы ехать сразу на позицию. Тут в курилку завалилась стайка девушек в «гражданской форме одежды». Всех женщин, в том числе и гражданских,
