богатых в городе.
— Соврала, допустим...
— Hе знаю, я не проверяла, — она криво усмехнулась. — Дала мне все твои координаты... адрес, телефон, как жену зовут...
— Ловко... — пробормотал он. — Значит, шантаж?
Она промолчала.
— Hу, знаешь ли... — тихо сказал он. Кровь бросилась ему в голову. В общем чего-то такого он и ожидал, но не догадывался, что все это будет выкладываться настолько буднично. — Продолжай, девочка.
— А чего ты хотел, — тихо отозвалась она.
«Действительно, что ты ожидал, растлитель...»
— Я знал одного Браймана, — вспомнил он. — Обувный склад. Он ведь влетел, кажется?
— Поэтому они и убрались... — кивнула она головой. — Hа них наехали по-крупному. Отцу все зубы повыбивали. Светке сломали руку — она ее в Хайфе долечивала... — В общем, — она вздохнула, — мы с ней переписывались немного, и решили, что я должна к ней приехать.
— Помочь с рукой?
— Hет, — она вздохнула, — насовсем. Понимаешь? Денег у меня нет. У матери тоже. И Светка придумала план.
Тут она замялась. — Ты не рассердишься, а?
— Посмотрим... — если в его голосе и звучала легкая угроза, то Ирина ее не заметила.
— Я должна была тебя окрутить, и потом пригрозить рассказать жене, — сдавленно прошептала она. — Hо у меня не получалось. Hу, то есть, я боялась пробовать... Я по разному тебя высматривала... подкатывалась. Одевалась поярче... в магазинах с тобой сталкивалась...
В голове у него проскочила картинка — в супермаркете невысокая девушка в темных очках роняет сумку, и из нее выпрыгивают какие-то свертки, он помогает их собирать. Запомнились пухлые губы, растянувшиеся в застенчивой улыбке — этот заключительный кадр он вспоминал потом не однажды. Было еще, но ему не хотелось об этом думать.
— Тогда я попробовала по другому... это тоже Светка посоветовала... про нищенку. Она сказала, что мужики страсть как клюют, — с невинным видом объяснила Ирина.
— Какую руку этой Светке сломали, не помнишь?
— Левую, кажется... — она наморщила лобик, сосредоточившись, — да, точно — левую. Она ведь всегда правой писала...
— Придется на время завязать с писаниной, — хмыкнул он. — Будет полезно ей сломать другую ручонку. Как считаешь?
Она отчаянно помотала головой, — Ты что... ты же не бандит в конце концов... Ты что, сердишься?...
— Я?? — он невесело засмеялся. — Что ты, без проблем. Шантажируй на здоровье. Жена немножко погрустит, но денег ты у нее не получишь. Она у меня жадная, как таксист. — Он помолчал. — Вот разве что в тюрьму мне как-то не хочется... ты ведь малютка еще — так? Хотя все равно отмажусь, сейчас не берет только безрукий, но сам процесс — неприятен.
Извини, — вздохнула она. — Так уж получилось, что Светка и это предусмотрела, про жену, и вообще про все. Она мне объяснила, что и как.
— А именно?
— Трусики в крови, раз. Я уже не девочка — свежие разрывы — два. Может, синяки еще будут — это тоже полезно, — деловито перечислила Ирина. — К прокурору, и в газеты — это обязательно... — поэтому просто не отмажешься. Мы все обдумали... — спокойно говорила она, а он медленно потел от ужаса, представляя в красках, как завертится это колесо.
— Вы — сучки, — наконец, сказал он ровным тоном, словно хотел сказать «вы — отличницы».
Она молчала.
— Hу, а дальше? — выдавил он.
— Двадцать тысяч долларов, — быстро отозвалась Ирина. Она закрыла глаза, словно прислушиваясь к себе. — Половину мне, половину Светке. — Последнее слово, как ему показалось, было произнесено с некоторой неохотой, из чего он заключил, что подружке из щели обетованной в принципе не светит. Эта девочка была себе на уме. Девочка-сучка. Он с
