Представьте как, нежно и легко, я опрокинул бы его на колени и обхватывая его бесстыдно раскрывшееся тело, растянул бы полушария, прильнул бы в расщелину лицом и нащупал бы языком это сокровище, врата в рай... Я уже почти слышу его изумленные, призывные стоны... размечтался...
Он подходит, по-прежнему прикрываясь руками. Я указываю ему на стул и прошу вытянуть руку — это чтобы измерить кровяное давление. Он садится на край, широко улыбаясь, и волей-неволей открывает усладу глаз моих, свой восхитительный член, оставшийся лежать толстой обмякшей мышцей на его бедре. Вот где надо давление-то мерять!
Она лежит — и — ах! — подрагивает, в ее жилах бьет горячая кровь. Боже, знает ли он как красив, этот светловолосый обладатель бесподобной мышцы любви. Вот, доверчиво глядя на меня, встает. Я протягиваю руку, беру его половые органы и начинаю сладко играть ими. Он сначала, исполненный потешной серьезности, смотрит что это такое там моя рука делает. Но когда член его встает, он смешно закусывает нижнюю губу и поднимает глаза к потолку.
Смущается. А я совсем потерял голову. Член мой непроизвольно трется в брюках, чувствую как головка скользит в тонкой резинке... Что это я говорю ему? Ах, да! И как грубо! — «Нагнись буквой «Г»! Положи локти на кушетку! И подбородок тоже! Т-ааак! Шире раздвинь ноги! Еще! А теперь... (хриплым, срывающимся голосом)... потерпи... минуткууу...» Левой рукой беру свой хуй — дрожащую торпеду, торопливо облизываю указательный палец правой, одним махом вгоняю в девствено-розовый рай его тела... И тут же, сотрясаясь от оргазма, сквозь слезы, просовываю в бешенно пульсирующий его анус еще и средний палец и сладко, медленно ебу его обоими пальцами в это горящее тугое кольцо сфинктера, и ис-те-каааааааю...
Придя в себя, обнаруживаю, что мой обольститель смешно выпячивает кверху свою прелестную попку и беспокойно смотрит на меня из-под плеча. Плавно вывожу пальцы, как бы невзначай касаюсь его низко висящих в мошонке яиц и делаю вид, что иду мыть руки (какой чистый мальчик! уже за ширмой жадно вдыхаю его оставшийся на пальцах запах, пьянящий запах чисто вымытого юношеского ануса). Из-за ширмы слышу его вопрос «А это... У меня все в порядке?» Смывая с члена сперму, отвечаю: «Да вроде так.» — Потом, уже заправив член в брюки и приняв надлежащий вид, добавляю на всякий случай: «Правда там у тебя под простатой небольшой абсцесс...»
Возвращаюсь — и глазам не верю: мой юноша стоит с возбужденным членом в руке и, словно протягивая мне его в дар, говорит: «Вот.» (Пауза, мы оба глазеем на его хуй. Я не удерживаюсь, протягиваю к нему руку ладонью вверх. Он кладет, я нежно сжимаю, чувствую как подрагивает, наливается, крепнет его мышца.
«А это... э-ээ. Может, найдете у меня какую болезнь?» — спрашивает он с лицом праведника. Я отдергиваю руку. Вот оно что! Но мой член вскакивает и не дает мне долго размышлять... Быстро подписываю ему последний по порядку талончик на прием в вечернее время... «Придешь в пятницу в 7 вечера. Там посмотрим. Но... « — «Да, ясно!» — сияет он... «Я никому! Спасибо».
Вот так, парни. Просто и легко. Что было в пятницу — я расскажу вам в пятницу. А пока —
Входит очередной паренек. Коренастый, упругий, в черных длинных трусах. Широкая грудь с торчащими крупными сосками на выпуклых мышцах. Беру его карту и говоро: «Раздевайся». Читаю: Владимир, 16 лет и один месяц, как родился. Он стоит уже голый. «Носки тоже сними.»
Мой взгляд устремлен на головку его члена, она открыта, крайняя плоть завернулась, обнажив ее матовую поверхность. Юноша быстро стягивает носки, и его член при этом смешно болтается. Нагловато, в упор смотрит мне в глаза. Этого не проберешь. Такие парни устраивают для сверстников сеансы онанизма в школьных туалетах и обожают просвещать младших. Сам таким был...
А теперь вот завидую таким шестнадцатилетним подросткам, которым
