постоянно совершающее круговые движения, откидывается назад. Мария находится теперь как раз напротив меня, перед алтарем, между нами только этот странный цилиндр с его блестящей матовой поверхностью.
Тело девушки откидывается назад, а ноги разводятся еще шире. По-прежнему скрытые где-то в стенах подвала динамики издают поражающие необычностью звуки, которые заполняют пространство желанием отдаваться и обладать.
«Приди же, любимый мой... приди... твоя рабыня взывает к тебе... Посмотри на мою наготу... узри мою страсть... познай мои желания...» — раздаются крики Сабины в каскаде струящихся звуков танца.
Фигура девушки выгибается, совершает круговые движения и колышется в такт толчкам не видимого никому существа. Раздувшиеся от желания полные губки раскрывают кроваво-красную плоть половой щели. Отверстие влагалища широко раздвинуто, и оттуда исходит какой-то ярко-красный свет... «... Приди, приди же ко мне... Я готова для тебя... посмотри сюда... полюбуйся... Возьми меня и трахай... трахай... глубоко... сильно... Посмотри, как я хочу тебя, о мой господин... войди же внутрь моего тела!...»
Неожиданно происходит нечто странное! Поверхность цилиндр6, только что матово мерцавшая в неясном гнете факелов, вдруг изменяется и проявляется какими-то красными линиями, которые затем начинают перемещаться, соединяться и складываться в непонятные знаки. Нечетко, едва различимо вырисовываются очертания пульсирующей пентаграммы, красный цвет постепенно становится все насыщеннее, пока она, наконец, не начинает вся светиться темно-красным цветом.
«... Трахни же меня... прошу тебя... отдай мне твою страсть... твои соки...» — продолжается крик бьющейся в экстазе Марии. Низ живота девушку высоко поднялся, а широко раскрытая половая щель словно в оцепенении застыла над пентаграммой, испускающей пульсирующими линиями темно-красный свет. Светлана и Карина замерли по бокам от стола, слегка приподняв руки, будто вызывая появление сверхсущества.
Крещендо замирает, остается лишь какое-то шуршание, в которое врывается чей-то голос. Он звучит глухо и одновременно настолько мощно, что я буквально слышу, как вибрируют мембраны в динамиках.
«Я слышу тебя, дочь страстей! Каково твое желание?»
Из обеих жертвенных чаш посыпались искры и пошел беловатый дым.
«Скажи же, чего ты хочешь?»
Хотя голос и явно изменен различными техническими трюками, нельзя не узнать, что говорит, а вернее, чревовещает не кто иной, как Олег.
Мария извивается, сладострастно откидывает далеко назад голову, издает какой-то хрюкающий стон и содрогается в конвульсиях.
«Мы хотим принести тебе жертву...»
Послышалось дикое завывание, заполнившее все пространство подвала, и у меня создалось впечатление, будто действительно слышу, как смеются тысяча чертей.
Вновь вспыхивает пламя в жертвенных чашах, бледно осветив обнаженные тела Светланы и Карины.
«... Прими же нашу жертву, о повелитель страстей!...»
Вновь раздаются глухие звуки, переходящие в завывание и шум, а потом обрушиваются раскаты барабанной дроби.
«... Я принимаю вашу жертву... Дайте мне ее, страдающую от страсти и не испытывающую никаких преград».
Душераздирающий вой, вырвавшийся из динамиков, замирает затем в бурном смехе. В это мгновение там, где до сих пор не было ничего, кроме темноты, за которой лишь угадывалась стена подвала, возникает светящаяся точка, сначала почти незаметная, но с каждой минутой увеличивающаяся в размерах и излучающая яркий золотистый свет.
«Можно начинать... принесите жертву...» — доносятся до меня крики Светланы и Карины, которых, похоже, также начал охватывать экстаз. Мария выпрямляется из наверняка не очень удобного для нее положения, и все трое обнимают, гладят и ласкают друг друга, превратившись в сплошной клубок конвульсивно дергающихся тел.
Вспыхивает красный свет, его луч выхватывает из мрака
