вытираться полотенцем, не прекращая разговора:
— И ты решил, что он в счёт долга меня оттрахает?
— И что такого, от тебя ж не убудет! Ну не срдись, золотко моё! Сученька, ты моя, недоёбанная! Дело житейское! Не бурчи!
— С кого ты ещё деньги за это брал?
— Ну, ребята по пятёрки скидываются, чтобы на стол-то накрыть! Ну, остаётся, конечно, но я на выпивку ни-ни! Что остаётся, всё складываю, на отпуск коплю.
— Ты соображаешь, что теперь по всей округе разойдётся, что я у тебя — проститутка! Хочешь, чтобы меня с работы выгнали?! Подумай, своей дурьей башкой, как я выгляжу: учительница занимается проституцией!
Давно с них деньги берёшь?
— Да, всё время беру, и ничего! Не кипятись, дай лучше папочка тебя поебёт маленько!
— Отстань, притырок! Сколько накопил? Принеси, и положи на кухонный стол! Всё, если не прекратишь — с тебя тоже буду деньги брать, как ты — с ребят!
— Да бери, только приезжай, доченька, я ж без твоей пизды-то к кому приткнусь?! Кому я такой старый нужен! Лапуля моя, драная, ох, и люблю ж я тебя, блядищу страшную! Сейчас, принесу, не серчай на папаньку!
Пока тесть ходил за деньгами, я отпрянул от двери, но он не заметил, что дверь приоткрыта. Он быстро вернулся, и положив деньги на край стола, тут же вернулся к ванной, где дочь, уже выйдя из ванной и оперев ступню задранной левой ноги на эмалированный борт ванны, обмазывала свою вагину мазью из какой-то баночки. Тесть тут же подскочил к ней сзади, с напряжённым, длиннющим членом и стал стараться впихнуть его головку дочери между раскрытых губ влагалища. Она не сопротивлялась, но и не помогала ему, лишь бросив: через плечо:
— С тебя пятёрка, учти, я — серьёзно!
В зеркале я увидел болезненно сморщившееся лицо жены, а после она, когда елда отца стала плавно вползать в неё сладко, сдавленно ахнула, и сдалась, нагнувшись и опершись о край раковины, руками, сложенными, как у ученика на парте. Движения постепенно ускорялись, и жена откровенно подмахивала отцу, пока тот, застонав, не кончил в неё. Почувствовав это, жена и сама сладенько заголосила, кончая. А после часто шумно дышала, приходя в себя. Обмякший, похожий на шланг с крупной головкой на конце, член тестя выскользнул из влагалища его дочери, и я увидел, как на пол потекла тоненькая струйка половых извержений. Продлилось это действо минуты три — четыре.
— Ну, вот, только испачкал всю! — пробурчала вечно недовольная жена. А тесть, тем временем, продолжая покручивать её сиськи, похожие на совсем небольшие холмики, за малиновые от прежних ласк, соски, покрывал со всей своей нежностью поцелуями плечи и спину дочери.
— Всё! Отпусти меня!
— Ох и злоебучая ж ты у нас получилась! Вылитая мамочка! Дочего ж я тебя люблю-то, блядюга ненасытная! Мужа — заебала! Всех дружков моих — заебала! Жеребца тебе трёхлетку надо!
— Пробовала, и пони, и осла, и жеребца.
— И что? Не понравилось?
— Нет, не понравилось!
Она высвободилась, снова залезла в ванну и пустив струю из душа, пошерудила ладошкой, обмывая себя снаружи, и после, слегка промакнув воду банным полотенцем, стала натягивать на себя обычные, трикотажные белые трусики. Накинула, не застёгивая, лёгкий, короткий халатик, и вышла на кухню. Жена деловито отсчитав и убрав в кармашек сколько-то денег, устало села за стол и налила себе холодного кваса.
Я отступил от двери, считая, что всё самое главное узнал, и спустился по лестнице до седьмого этажа, а дальше — на лифте. Мой мозг старательно анализировал увиденное и услышанное, и я немного успокаивался тем, что жена действительно не ради удовольствия или денег занимается этим, просто ей, стараниями её врачихи, не хватает меня одного, и она добирает сладкого на стороне, продолжая искренне любить меня и оберегать от знания того, что путается с другими мужчинами.
Позже я поднялся в квартиру, окончательно успокоившись, и собрал прихожую. Закончил работу поздно, и потому мы
