на мгновенье скрыв маму из виду, постояла секундочку и отступила в сторону. Я догадывался, что ТАМ у моей мамы с волосами все нормально, в отличие от теть Светы. На прошлой неделе, выходя из ванной комнаты, она на ходу запахивала халат. На какие-то доли секунды сверкнули ее белые ... трусики, но для меня этого было достаточно, чтобы заметить ее волосики, нагло выпирающие по бокам из трусов. Но то, что я видел сейчас перед собой — просто рвало мозг. Намокшие, скомканые — они безобразным жмутом, как пакля (длинной с мою ладонь) висели спереди, закрывая почти половину бедер. Ручейки воды стекали по них и струились по ногам. Неожиданно все скрылось из виду. Мамина рука, покрытая простыней, принялась витирать, доселе невиданное чудо. Нет, она не промакивала, как теть Света, а именно вытирала. Широкими, резкими круговыми движениями, как будто втирала там что-то себе. И, о чудо — вместо безобразной пакли там красовалась распушеная огромная копна черных волос.
— И когда ты уже побреешь это безобразие? Подстригла, что ли бы для начала — откуда-то сбоку раздался голос Сережкиной мамы.
— А для кого красоту наводить?
— Та хотя бы для себя.
— А мне и так сойдет.
— Вот войдут сейчас пацаны и увидят твои джунгли.
Мы, как по команде, отпрянули от дверей. Серега впопыхах не успел тормознуть ее, и та шмякнулась о косяк. Со страху нам показалось, что гром ударил среди ясного неба (то есть сауны). Ну все, спалились — стучало в висках. Мы бегом уселись на свои места, на ходу запихиваясь бутербродами.
Через несколько минут появились мамы. Серегу вдруг заинтерисовал какой-то узор на потолке, у меня проснулся интерес к разглядыванию большого пальца на левой ноге.
— О, они тут лопают по полной программе. Задержись мы подольше — и только тарелку облизали бы — где-то сверху доносился голос тети Светы.
— Хорошо, что на стол все выставили — отозвалась мама.
Мы и не заметили с перепугу, что наминали уже по третьему бутрику. Замерев с полуоткрытым ртом, я со страхом поднял глаза на теть Свету и маму. Они стояли, как ни в чем небывало, придерживая свои простыни одной рукой, другой потянулись за оставшимися бутербродами. Они уселись на диван на свои обычные места: теть Света напротив меня, мама — напротив Сережки. — Фу-у-у. Пронесло.
Как на скатерти — самобранке, появились какие-то салаты и бутылка вина. «Ну прямь традиция уже» — промелькнуло в голове. Пили без тостов. «Для аппетита» — как говорила тетя Света. Все было как в прошлый раз, за одним маленьким исключением. Сейчас «тоги» из простыней на наших мамах длинной были не как мини-юбки, а скорее макси. А сидели они, плотно сжав колени, все время, поправляя свои простыни, достигавшие им до колен. Даже после выпитого вина они не теряли бдительность и что-то там увидеть под простынями, как мы не старались, было абсолютно нереально.
— Тут мы с тетей Ирой поспорили — вдруг произнесла Серегина мама и выжидающе глянула на мою.
— Прекрати — недовольно парировала мама.
— Но мы же договаривались — удивленно добивалась чего-то тетя Света.
— Прекрати — еще тверже повторила мама и уткнулась в тарелку, давая понять, что не желает продолжать этот разговор.
Воцарилась неловкая пауза.
— Ну тогда в бассейн? — то ли утверждала, то ли спрашивала теть Света.
— Вы идите, я позже. Что-то плохо мне. Зря мы Светка с тобой выпили перед сауной.
«Ах вот оно что — оказывается мамашки уже приняли на грудь до этого» — догадался я.
— Ну так сходи в туалет и два пальца в рот — безцеремонно предложила теть Света.
Мама осуждающе глянула в ее сторону. Тут они с Сережкой резко встали, и двинулись в направлении двери.
— Ты идешь? — теть Света явно обращались ко мне.
Я подумал, что сейчас оставить маму одну в таком состоянии было бы предательством с моей стороны. — Я еще не закончил трапезу — сострил я, радуясь, что нашел повод
