нос этой шлюхе. Только больше так не делай. Если испортишь внешний вид рабыни, хозяин тебя выдерет до полусмерти, а потом отдаст какому-нибудь крестьянину для работы в поле. А там ты не протянешь и месяца.
— Спасибо, госпожа, — Ми склонила голову, — Вы спасли меня. Но я не такая смелая.
— Не прибедняйся, — улыбнулась Дорма, — Поверь мне, я умею распознавать людей. Я пять лет провела на арене цирка.
— Вы выступали в цирке? — удивилась негритянка, — Это же так интересно!
— Не так уж, как тебе кажется, — ухмыльнулась женщина, — Я была гладиатором. Сражалась за свою жизнь на потеху толпе. А мой хозяин греб золото. Я была лучшей.
— А... , — Ми от удивления раскрыла рот.
— Как я оказалась здесь? — опередила её Дорма, — Очень просто. Однажды я чуть не проиграла бой. Была тяжело ранена, но сумела уложить противника. Меня унесли с арены. Хозяин, поняв, что я больше не смогу приносить ему удачу и деньги, сперва пообещал, что за мои заслуги сделает меня наставницей. Но потом дела его пошли под гору, и он продал меня. Но этот перекупщик что-то не торопится выставлять меня на продажу. Он ничего мне не говорит, но я думаю, он держит меня здесь для своих целей. Я поддерживаю порядок в бараке, а его слугам от этого только легче. Но, мне кажется, он ищет достойного покупателя,... который заплатит за меня побольше. Все знают, что я еще кое-что могу. А теперь ты расскажи о себе.
Негритянка рассказала, как попала к графу, как познакомилась с Куллом, как лечила его. Потом, почти шепотом поведала Дарме, как помогла ему бежать. Рассказала Ми и про обещание Кулла. При этих словах слезы навернулись на глаза, но девушка быстро их утерла. Находясь рядом с этой женщиной, она не хотела показывать свою слабость.
С грохотом открылась дверь. Рабыням принесли еду. Дорма встала около котла и сама начала раздавать невольницам плошки с похлебкой, зорко следя за тем, чтобы более сильные и наглые не отнимали пищу у слабых. Ми ела с аппетитом, изредка косясь на свою благодетельницу, которая умудрилась плеснуть ей в плошку еще немного.
Насытившись, все повалились на пол, и вскоре по бараку покатилось мерное сопение.
— Ложись спать, девочка, — посоветовала Дорма, — Завтра у тебя будет трудный день. Нужно набраться сил. Спи.
— А Вы, госпожа? — девушка взглянула на женщину.
— Я не хочу, — ответила та, — Ты спи, а я посижу рядом с тобой, чтобы никто не мешал.
Ми послушно легла на бок, подложила под щеку кулачок и вскоре уже витала в царстве Морфея, как ребенок, улыбаясь и причмокивая. Наверное, ей снился хороший сон.
ГАНТ
Гант сидел в маленькой грязной харчевне в компании своих верных дружков — отъявленных головорезов из его шайки. Это был крупный широкоплечий детина средних лет. Его длинные еще густые волосы были затянуты в хвост на затылке, от чего голова, крепко сидевшая на короткой мускулистой шее, была похожа на тыкву.
Этот человек одним своим именем наводил страх на местных жителей. Он не гнушался ничем, лишь бы быстро разжиться деньжатами, чтобы потом их так же быстро спустить, устроив хорошую попойку в каком-нибудь притоне. Обычно такие пьянки заканчивались кровавыми драками, которые устраивали разгоряченные элем подельники Ганта.
Но по какой-то необъяснимой причине этот бандит мог беспрепятственно разгуливать по городу и творить свои черные делишки, не опасаясь, что его схватят и, учитывая немалые «заслуги», отправят в кандалах на рудники или земляные работы. Поговаривали, что у Ганта имеется очень влиятельный покровитель, сидевший в правительстве. С уверенностью никто не решился бы утверждать такое, но и опровергать этот факт не брались.
Итак, Гант с друзьями сидел в таверне одноглазого Флина, отмечая удачно провернутое дело, когда в харчевню зашел рослый человек в глухом черном плаще и широкополой шляпе, надвинутой на самые брови. Никто не обратил бы на него внимания, если бы не то
