Рабыня с любопытством рассматривала причудливую мебель, расставленную по всему помещению, не в силах понять, зачем она здесь стоит в таком количестве. И зачем нужны такие большие окна, к тому же завешанные материей? Ведь солнечный свет не может пробиться сквозь плотную ткань.
Элен, сбросив с плеч плащ, уселась в большом кресле, обитом бархатом и предложила Дане сесть в соседнее.
— Удобно? — хитро улыбаясь, спросила женщина.
— Мягко, — согласилась девушка, боязливо устроившись на широкой подушке.
... Слуга, вошедший в зал, поклонился и застыл в ожидании распоряжений.
— Приготовь нам легкую закуску, Джереми, — велела Элен, — А мы пока немного отдохнем.
Джереми снова поклонился и исчез в узком проеме. Вскоре по дому распространился легкий запах жареного мяса и печеной картошки, от чего в животе у рабыни заурчало.
— Сейчас перекусим и пойдем спать. Завтра нам всем предстоит сделать много дел.
За время плавания на шхуне Дана и другие девушки быстро научились пользоваться столовыми приборами. Джереми с нескрываемым любопытством наблюдал из своего угла, как негритянка, которую он с самого начала посчитал дикаркой, ловко орудует ножом и вилкой, не уступая в сноровке самой госпоже. Элен, довольно улыбаясь, следила, как рабыня ест, неторопливо отправляя в свой симпатичный ротик маленькие кусочки мяса и запивая их разбавленным вином, держа бокал двумя пальчиками.
— Приготовь комнату для служанки, — обратилась госпожа к слуге.
— Уже всё готово, — с поклоном ответил Джереми, — Комната вашей рабыни находится рядом с Вашей, госпожа.
— Благодарю, — Элен чуть склонила голову, — И не называй Дану рабыней. Она — моя служанка.
— Понятно, госпожа, — слуга снова поклонился.
Спальня Даны оказалась достаточно просторной и уютной, хоть из мебели там находился лишь маленький гардероб, в котором уже была разложена и развешана одежда, маленький квадратный стол на кривых ножках да обычная кровать, на которой девушка заметила длинную белую рубашку.
— Ты будешь надевать её на ночь, — пояснила Элен, — Чтобы не спать голой. А в углу стоит тазик для мытья и кувшин с водой. Помнишь, как я тебя учила на «Юноне»?
— Да, госпожа, — кивнула головой Дана.
— Тогда спокойной ночи, — хозяйка поцеловала девушку в лоб и вышла из комнаты.
В эту ночь Дана не могла уснуть. Она долго ворочалась, садилась на кровать, потом вставала и долго смотрела в окно. На душе было тревожно, но чем могла быть вызвана эта тревога, девушка объяснить не могла. В ночной тишине перед её взором непонятным образом появлялось заплаканное лицо сестры, языки пламени и огромные морские волны, треплющие маленький кораблик.
Внезапно за стеной послышался тихий протяжный стон. Через некоторое время он повторился с удвоенной силой. Дана, схватив со стула большой платок, который ей подарила госпожа, накинула его на плечи и на цыпочках выскользнула из комнаты.
Дверь в спальню хозяйки была приоткрыта, и служанка, стараясь не скрипеть дверью, прошмыгнула в комнату. На широкой кровати в ворохе подушек лежала госпожа Элен. Она была совершенно голой. Густая копна её золотистых волос рассыпалась веером, глаза были широко открыты, но взгляд словно затуманился. Нежная бархатная кожа лоснилась от пота.
Дана не раз видела свою хозяйку обнаженной, когда помогала ей одеваться или принимать ванну, но сейчас девушка не могла оторвать глаз от своей хозяйки. Её поразило совершенство форм, отточенность линий тела. Большие полные груди равномерно вздымались при каждом вздохе. Крупные размером с фасоль розовые соски торчали, как маленькие бусины, на плоском животе был различим каждый мускул. Крепкие бедра разведенных в стороны изумительно стройных ног поражали своей красотой.
Элен положила руку себе на грудь и массировала сосок в то время, как пальцами другой руки ласкала промежность, при этом прерывисто
