заберешь с собой Зизи. А я к этому времени оформлю все документы, и девушка получит свободу. Тогда и решайте, что делать. Или она останется твоей служанкой, или...
— Я понял, отец! — радостно воскликнул Крис, — Я согласен.
— А что скажешь ты? — Бенджамен взглянул на мулатку.
— И я согласна, — грустно ответила рабыня, и, помолчав, добавила, — Но ведь молодой хозяин будет приезжать.
— Не часто, но будет, — заверил её капитан, — Хотя, я, как помню, за всё время не приехал ни разу.
Зизи старалась не думать о скорой и долгой разлуке с любимым. Они так же весело проводили вместе время, уезжая к морю на их любимое место в ту маленькую, затерявшуюся среди скал бухточку. Так же страстно предавались любовным играм по ночам, когда капитан оставался в гарнизоне. Но Крис замечал, что девушка взволнована. Он был совсем не глуп, чтобы понять причины этого волнения, но старался не замечать случайных слез или рассеянного поведения рабыни.
Но этот день, всё же, наступил. С утра дом наполнился суетой и нервозностью по поводу отъезда молодого господина. Отец, как и подобает старому вояке, был сдержан. После завтрака он пригласил Криса к себе в кабинет и целый час давал ему наставления, как следует себя вести вдали от родного дома. Зизи, забившись в угол своей комнатушки, тихо всхлипывала, утирая носик обрывком манжета, когда-то оторвавшегося от рубашки парня и хранившейся у неё, как ценная реликвия.
После разговора с отцом Крис долго искал Зизи по всему дому. Только, когда случайно заглянул в кладовку под лестницей, он обнаружил девушку, сидящую на старом ящике с заплаканными глазами и лоскутом рубашки, который она прижимала к груди.
— Я договорился с отцом, — сообщил юноша прямо с порога, — Теперь ты будешь жить в моей комнате.
— Спасибо, господин, — сквозь слезы прошептала Зизи, — Я каждый день буду убирать там и вспоминать Вас.
— Не называй меня больше господином, — попросил парень, — Пройдет очень мало времени, и ты получишь свободу. Отец мне дал слово, что уже завтра он отошлет в магистрат прошение.
— О, благодарю, господин! — девушка бросилась в объятия юноши.
— Просто Крис, — поправил её парень, — А какое имя хочешь ты? Как тебя назвали при рождении? Скажи, и это имя занесут в документ.
— Замира, — прошептала мулатка, — Очень древнее имя. Замира Родригес. Мой отец был испанцем.
— Вот и прекрасно, — обрадовался Крис, — Пойдем отсюда. Надо собираться.
Девушка упала перед ним на колени, обхватила ноги руками и зарыдала во весь голос, уткнувшись лицом. Юноша немного опешил, не зная, что делать. Мягко подняв её на ноги, он обнял Зизи и стал нашептывать ей на ушко нежные слова о своей любви, о том, что через год приедет, что будет писать часто.
Рабыня понемногу успокоилась, и они вместе вышли из немного душной кладовки. У крыльца уже гарцевала лошадь Криса. Получив последние наставления и обнявшись с отцом, юноша быстро чмокнул Зизи в губы и вспрыгнул в седло. Хлестнув коня, он умчался по пыльной дороге в порт, где должен был сесть на корабль, отбывавший в одну из отдаленных колоний, а девушка еще долго стояла и смотрела ему в след.
Бенджамен сдержал слово, данное сыну. Через три месяца курсант Норт получил письмо из дома, в котором отец сообщал, что Зизи, ныне госпожа Замира Родригес, живет в его комнате и ведет хозяйство. В помощь ей была куплена другая рабыня, с которой Зизи быстро подружилась. Часто вечерами после ужина госпожа Замира выходит на крыльцо и подолгу смотрит на пустую дорогу. Несколько раз приходил Сабуро. Где живет и чем занимается, он не рассказывал, но много расспрашивал и очень радовался успехам своего бывшего ученика.
Крис написал длинное ответное письмо, в котором говорил о своей любви, о благодарности к отцу за выполненные обещания. Отправив его с ближайшим кораблем, он снова погрузился в учебу.
Учеба давалась молодому Норту легко, и очень
