приехала ко мне на каникулы. Всего на неделю. Больше не обещаю, но зато я как раз буду совершенно свободен с 15го июля. Потом сможем ... вместе вернуться в Москву.
Даже в мягком тембре его голоса таилось столько сокровенных обещаний, что меня охватил жар. Я чуть не завизжала от радости, даже не найдясь сразу, что ответить. Только воровато обернулась на витрину кафе, за которой был виден столик с нашей шумной компанией. Одна из подружек активно показывала мне что-то жестами комически гротескно, но я отвернулась, краснея до ушей.
— Я сегодня же закажу билеты. Ты сам скажешь родителям?
— Уже сообщил папе. Он не против.
Когда я возвращалась к своему столику, у меня в ногах была предательская слабость, а руки дрожали. Я схватила свой бокал с кампари и апельсиновым соком и осушила его до дна. Ледяной коктейль точно меня не охладил.
— Марин, ты прям трепещешь вся. Даже щеки горят, — томно смерив меня опытным взглядом хищницы, притворно елейным тоном бесцеремонно заметила Нина, — Кто звонил-то? Новый поклонник?
— Да... , — рассеянно бросила я. Эту Нину я терпеть не могла. Та еще штучка. Мне всегда казалось, что она любые интрижки видит насквозь, поэтому ее повышенное внимание совсем выбило меня из колеи.
— Небось красавчик, — завистливо заметила она, — Хотя ты у нас такая разборчивая. Все тебе не то и не так. Хоть поделись радостью, кто тебя так осчастливил наконец.
Я взяла себя в руки.
— Через интернет познакомилась с парнем из Питера. Он приглашает меня провести там с ним неделю.
— У-у, — разочарованно протянула она, — Из Питера... Я уж думала из Парижа! Кстати, у тебя же старший брат, вроде, в Питере.
Ее осведомленность меня несколько шокировала, хотя я, вроде, не подала виду. По-любому вся была на взводе, так что чего уж там. Впрочем, кто хоть раз из моих знакомых девчонок лично видел Митю, не забывал периодически хотя бы каким-нибудь способом выуживать у меня информацию о нем, так что за этой осведомленностью скорее всего ничего опасного не крылось.
— Да. Работает там, — нехотя ответила я.
— А он не помешает? Ну, то есть я хочу сказать, некоторые братья очень ревнивы...
Я картинно округлила глаза и пожала плечами.
— Не знаю, как там некоторые, но Митя не вмешивается в мою личную жизнь.
— А он себе там еще никого не завел?
— Понятия не имею!
— Ну, такой красавчик надолго один не останется.
Надо ли говорить, что после этого разговора меня еще долго трясло. Остаток времени я сидела за столом, как в воду опущенная, погруженная в свои мысли, и еще долго ощущая неприятный осадок на сердце. Это хождение по лезвию бритвы какое-то! Я смеялась невпопад, отвечала невпопад, даже смотрела невпопад, постоянно уходя внутрь себя или потихоньку наблюдая за девчонками. Представляю, как бы они стали на меня смотреть, если бы узнали про нас с Митей. Любая из них не прочь бы была с ним закрутить, но меня бы все они осудили, без сомнений. Да, впрочем, кто они такие? Сами промышляют каждый год секс-туризмом в Египте и беззастенчиво хвастаются откровенными фотками. Они никогда не должны узнать про нас! Никогда!
До 15го июля время тянулось невыносимо медленно. Папа предлагал съездить на море, но у меня пока что не было настроения и я перенесла поездку на август. Когда же настал желанный день и я вышла из Сапсана на платформу Московского вокзала в Петербурге в белом, развевающемся на ветру платье до колен, с красным тонким кожаным пояском вокруг талии, без рукавов, с острыми лацканами аля-шестидесятые и с сердцем, готовым выпрыгнуть из груди, среди встречающих я увидела Митю, который, словно прочитав мои мысли, тоже весь оделся в белое — тонкие льняные бриджи, красиво подчеркивающие стройность его бедер, и тонкая рубашка без воротника с разрезом на груди и рукавами три четверти. Белый цвет потрясающе подчеркивал его загар и шел к его черным блестящим на солнце волосам. Он подошел
