ко мне и какое-то время мы стояли, глядя друг на друга со счастливыми улыбками на лицах, словно размышляя, насколько вольным может быть наше приветствие. Я вся сияла от ощущения собственного совершенства — элегантная леди из высшего общества в духе Жаклин Кеннеди, не меньше. Наконец Митя наклонился и, приложив теплую ладонь к моей щеке, поцеловал меня в уголок губ. Я не стала настаивать на большем. Он взял мою сумку и мы, молча как заговорщики, отправились к такси.
— Как насчет того, чтобы перекусить и отправиться на небольшую экскурсию по городу? — предложил он после некоторого краткого обмена новостями на заднем сидении автомобиля и медленно приподнимая край моего платья почти до трусиков. Его пальцы скользнули по внутренней стороне моего бедра и сквозь тонкую кружевную ткань трусиков слегка потерли складочку у меня между ног.
— А... ну... я даже не знаю... , — растерянно пробормотала я, жадно глядя на его улыбающиеся губы, которые я так давно мечтала поцеловать, — Почему бы и нет...
— Не слышу энтузиазма в голосе, — явно насмехался он, продолжая поглаживать меня в том же месте.
Я закусила губу, чувствуя как по спине побежали мурашки, и откровенно придвинулась к нему, прижимаясь к его плечу. Наши лица были так близко, что я чувствовала его дыхание на своих губах. Он только натянуто приподнял уголок губ в холодной усмешке.
— Ладно. Как скажешь. Завтрак и экскурсия, — сдалась я, пожимая плечами.
Через полчаса мы уже сделали заказ в небольшом кафе на Невском, и я отправилась в дамскую комнату немного привести себя в порядок. Мои щеки пылали, глаза неестественно блестели от возбуждения. Я обмыла холодной водой руки, чтобы немного охладить свой пыл. Интересно, он действительно собирается целый день таскать меня по городу после такого долгого расставания? Или... Может, я просто бессовестная маньячка? Или он черствый сухарь? У меня уже пальцы стало ломить от ледяной струи, когда в туалете за моей спиной вдруг появился Митя.
— Кажется, это женский туалет... Может... я перепутала, — растерянно пролепетала я, виновато улыбнувшись. Что-то в его взгляде и кривом изгибе упрямых губ мне не понравилось. Он молча подошел, непроницаемый и даже какой-то дикий, и почему-то толкнул меня в плечо. Я слегка отступила, но он снова меня оттолкнул так, что меня это даже слегка взбесило.
— Ты что? Совсем с ума сошел? — нахмурила брови я, слегка повысив голос, и снова к нему приблизилась, уже готовая дать ему хотя бы какой-то отпор, но в его глазах прочла нечто, что заставило меня замереть. Вдруг он снова меня оттолкнул, поймал за руки, которыми я пыталась защититься и еще подвинул меня назад, наступая, пока я не уперлась спиной в стену.
— Знаешь, это не смешно! — воскликнула я, уже переключившись в стрессовое состояние, а он, заводя мне руки за спину, впился то ли укусом, то ли поцелуем мне в губы. Мои руки тут же ослабли, а его переместились мне на талию. Одна его рука ухватила меня за попку сквозь платье и, крепко сжав меня в объятьях, он развернул меня в сторону, направляя в ближайшую кабинку туалета. От шока я вообще-то даже не сопротивлялась, хотя, кажется, пыталась что-то пролепетать, если бы могла оторваться от его обжигающих губ. Вдруг в туалет кто-то вошел. Тогда он отстранился и молниеносно захлопнул дверцу кабинки. Я стояла, молча прижавшись спиной к холодной стене и вопросительно глядя на него. Его глаза неожиданно показались мне безумными. На губах блуждала хмельная улыбка. Он уперся в стену над моим правым плечом одной рукой, затем над левым другой и навис, пожирая меня глазами. Мы, не двигаясь, слушали звуки, доносящиеся из соседней кабинки, пока я не скорчила гримасу неприязни и прошептала почти беззвучно, все еще надеясь на его благоразумие и самоконтроль: «Что мы тут вообще делаем?». Он коротко поцеловал меня в губы вместо ответа. «Это просто отвратительно!» — изо всех сил изображая
