позвал:
— Сашка! — повернулся ко мне и шепотом добавил, — так звали мою первую любовницу в СССР!
Негры разделились на две группы, а в проход вышел похожий на моего собеседника браток. Черный, губастый, под два метра роста, в короткой же тунике и торчащим из-под неё фаллосом. Он вел за руку, совсем молоденькую негритянку с огромными не по возрасту буферами, которые так приятно тискать во время секса. На ней не было ничего, кроме гирлянды цветов обкрученной вокруг пояса и перекинутой через плечо. Я в восторге смотрел на юную деву, ощущая и себя молодым.
Откуда-то прибежали два пацана, кстати, то же негры. Здесь все почему-то были неграми, как я заметил. Они расстелили на утоптанной перед нами площадке циновку и положили сверху львиную шкуру и кусок белой ткани.
Пока продолжалось это действо, вождь тихо просвещал меня:
— Её нельзя тискать и целовать! Право распространяется только на лишение девственности. Кончать надо только в неё. Давай вперёд дедуля, мой белый браток!
— ... — коротко кивнул я и вышел в круг, образованный воинами племени. Снял мокрую от пота рубаху и, пристроившись, засадил свой дрожащий от нетерпения пенис в её вагину.
Было видно, как от боли расширились её глаза и клацули стиснутые зубы. Саша же не издала ни звука, покорно и гордо принимая мой член в себя. Гонял я в ней долго. Всё же мне не сорок лет, а **цать. (Не хочу раскрывать тайны моего рождения.). Наконец, кончил, заполняя её чрево спермой, а меня сменил Абдула. Он отстрелялся то же небыстро. Следом был отец Саши, а потом потянулась череда воинов...
Когда её «оприходовал» последний в круг выскочили женщины, помогли страдалице встать, а самая старая, по виду Баба-Яга, да и только, но черная аж до синевы, схватила выпачканное кровью полотно, и побежала по кругу, демонстрируя, что невеста была девственницей. Следом набежали другие бабы, таща закуски и выпивку. Черномазый народ бросился к яствам, налегая на спиртное.
А я, повернувшись к хозяину праздника, проговорил:
— Слушай. А как мне с Москвой связаться? Надо Снегурочке сообщить, что я задерживаюсь...
Последовало, так похожее на предыдущее: «Грых...», и одна из девок обслуживающих нас исчезла в темноте. Вернулась она со спутниковым телефоном.
— Умеешь? — спросил Абдула.
— Нет... — смущаясь, ответил я.
Он взял девайс.
— Говори номер.
— ... — назвал я цифры...
Короче! Получил я от Снегурочки по самые помидоры. Она не поверила ни одному моему слову, решив, что я где-то опять предаюсь блуду и пьянству. И только слова Абдулы, которого, оказывается, она, знала (и откуда?) убедили её, что я заблудился и попал в авиакатастрофу.
Потом я погостил у хозяина ещё пару дней, отдыхая от забот. Отымел кучу чёрных баб... Всем им было интересно потрахаться с белым, бородатым дедом, да ещё и с севера...
Попутками добрался до аэродрома и инкогнито полетел домой.
Мы переписывались с Абдулой. Он даже прислал фотографии. Оказывается, у них появилось шестеро младенцев. Белых... и с бородой! Но вот в это Снегурочку посвящать я уже не стал.
