раздвинул их, обнажив розовую мякоть и тонкие складочки, похожие на лепестки шиповника. Гвен покачивалась, закрыв глаза, — а Ниир вдруг лизнул раскрытую мякоть раз, другой, третий... и прильнул к розовому чуду Гвен плотно, как к ее губам.Она вскрикнула и открыла глаза. Губы ее распахнулись, тело дернулось... но Ниир упоенно целовал ее между ног, скользя руками по бедрам, по спине — и тело ее стало гнуться, как тростник. Гвен положила руки ему на голову и стала гладить его, раскачиваясь из стороны в сторону. Глаза ее снова закрылись. Я явственно слышал ее стоны — вначале тихие, сдавленные, и потом все сильней, сильней; еще минута — и Гвен выла, хватаясь за Ниира. Она едва держалась на ногах.Внезапно Ниир встал, лизнул ей соски, один и другой, и быстро сбросил одежду. Я даже не понял, как он это сделал: мне показалось, что он мгновенно распорол ткань, обтянувшую его безо всяких пуговиц, и остался голым.Он был ловким и мускулистым. Его молодец торчал вверх на целый фут, не меньше, и был похож на длинный бивень единорога, каким его рисуют на картинках. Нирр помог дрожащей Гвен освободиться от юбок и ботинок — и вот они стоят голышом в траве, глядя друг на друга. — Ну! Ну что же ты? Давай, Гвен! — говорил Ниир. Гвен смотрела на него прозрачными глазами и не шевелилась, только щеки ее краснели еще гуще. — Гвен! Ты что... Ты ведь делала это раньше?Гвен покачала головой, не отрывая взгляда от глаз Ниира. — Нет? Что, никогда?... Гвен!... — Ниир, судя по всему, был поражен. Лицо его вдруг приняло удивительное выражение — нежное и трогательное, будто он держал младенца. Он медленно подошел к Гвен, прижался к ней, и меня вдруг осенило: «кажется, он в нее действительно того...» — Ты хочешь? Хочешь? Хочешь сделать это со мной в первый раз? — спрашивал он. Гвен молчала, клоня голову ему на плечо, затем отстранилась и кивнула, посмотрев ему в глаза. — Только ты покажи, как надо делать, — хрипло сказала она. — Гвен!... Спасибо тебе, Гвен! — сказал Ниир. Его слова вовсе не прозвучали напыщенно, и я опять почувствовал, как круто он в нее втрескался. — Смотри! Становись на коленки... нет, не так — на руки и на ноги сразу. Как животное. Вот так... Теперь раскрой мне свою Сладкую Раковину... Раздвинь ноги, Гвен! Да, вот так. И все! Остальное сделаю я. Стой крепко и ничего не бойся.Голая Гвен стояла на четвереньках, выпятив попу кверху. Ее удивительные груди свисали, как вымя, а волосы растрепались и залили медным каскадом траву. Судя по всему, ей было адски стыдно, и она прикусила нижнюю губу, наклонив лицо вниз.Ниир пригнулся, опустился к ней — и стал целовать Гвен прямо в ее Сладкую Раковину.Я видел, как он лижет ее, пролизывая все глубже и сильней, и как Гвен шатается, стоя на коленках, и груди ее качаются, как фонарики. Она застонала... Ниир всосался в нее, выедая губами и языком Сладкую Раковину, и мучил Гвен, пока та не охрипла; затем поднялся, пристроил к ней свой длинный рог...Гвен открыла глаза, ощутив перемену, — и вдруг из нее вырвался крик, потому что Ниир внезапно толкнул ее, с силой насадив на себя. Его молодец вошел в нее до упора, провалившись в Сладкую Раковину. Затем Ниир медленно вытащил его обратно, и я увидел на нем алый блеск крови.Мне стало жутко. Я говорил себе: «Мою Гвен покрыли. Моя рыжая сестричка Гвен уже не девушка», пытаясь осмыслить это, — а Ниир снова буравил ее рогом, на этот раз медленно и плавно, — и снова, и снова, и снова выходил и входил в нее, постепенно ускоряя ритм.Я ... смотрел, как заколдованный, на его попу, танцующую взад-вперед, на рог, ныряющий в Гвен, на густую струйку крови, стекающую по ее ноге... «Так вот оно как...» — гудело во мне, и я застыл, изумленный таинством, которое видел впервые в жизни; «интересно, а каково Гвен, когда в нее входит такое твердое?» Я смотрел на Гвен — и видел, что ей больно, и трудно, и блаженно.
