неистовым, что я почувствовал, как теряю дар речи и врядли смогу что-то внятно произнести. Я только какими-то дурацкими жестами даю понять как мне нравится вариант номер два — и снова буквально поедаю прекрасную женщину глазами. Молча смотрю, как она игриво теребит ткань сарафана, слегка приподнимая его край и обнажая гладкие бёдра. Заметив направление моего взгляда, мама уже целенаправленно и очень медленно тянет подол вверх обнажая для моего взора всё больше и больше свои пухловатые бёдра. Ткань сарафана скатывается в гармошку. Еще чуть-чуть и моим глазам откроется вид на её трусики.
Но, не тут-то было — мама отпускает руки и ткань возвращается на место. Я слегка разочарован, но мне недолго осталось быть в предвкушении. В какое-то мгновение в её ладони появляется и снова исчезает смартфон. Из динамика заиграла красивая, хоть и слегка печальная песня (не могу быть уверен точно, но кажется это был бессмертный хит Джеймса Бланта «Ты ...
прекрасна»). Мама тянет меня за руку и я охотно подчиняюсь. Прямо на опушке леса мы начинаем кружиться в медленном танце.
Всё еще чувствую себя слегка странно из-за того, что я полностью обнажен. Танцор из меня неважный, я слегка выхожу из эйфорической прострации и смотрю себе под ноги, чтобы не оттоптать кому-то пальцы своими лапищами. Ну а мама же полностью отдалась музыке. Её движения плавные, и грациозные — она с лёгкостью ведёт этот импровизированный танец. Вот она прижимается ко мне и одним лёгким движением распускает пояс сарафанчика. А потом и полностью его вынимает с такой лёгкостью и быстротой, что только что она обнимала меня обеими руками за шею, а уже через секунду я наблюдаю как пояс от платья болтается в её ладони. Я бы поаплодировал, но одной рукой я обнимаю маму за плечи, а другой, всё еще не позволяя себе лишнего, как мне кажется — глажу её попу.
Мы продолжаем наш танец, но в этот момент медленная музыка словно сама собой поменялась на зажигательные ритмы неизвестной мне латиноамериканской песенки. Мама моментально поймала новый ритм и теперь она слегка оттолкнула меня и повернувшись вокруг оси, продолжила раздеваться. Еще немного поиграв со своим подолом, она осторожно и игриво сдвинула с плеча одну из бретелек сарафана, а потом и вторую. Мне только и оставалось, что наблюдать со стороны, как она позволяет верху одежды опасть вниз и открывая моему взору свою сочную грудь в простеньком, но изящном лифчике белого цвета с полупрозрачными кружевными вставками. Теперь она должна всё время придерживать сарафан за пояс одной или двумя руками, чтобы не остаться без него до тех пор, пока сама не захочет.
Я решаю ускорить процесс и снова сближаюсь с ней. Теперь я тоже отдался ритму. Мы качаемся в такт заводной песни далёкой страны, мама покачивает бёдрами, но всё никак не хочет расстаться со своим розовым сарафанчиком. Я аккуратно отнимаю сначала одну руку от её талии и наблюдаю как одежда теперь уже еле-еле держится на бёдрах. Я тянусь к другой руке, но она легонько отстраняется. Я пользуюсь тем, что всё еще держу её левую руку и притягиваю маму к себе. Теперь наши лица совсем близко. Не могу сдержаться и неловко целую её губы. Мама слегка удивилась, но сразу же сдалась на милость победителя — взяла меня за обе руки, мы подняли их вверх продолжая ритмично двигаться под зажигательные ритмы Бразилии. Повинуясь лёгким и непринуждённым движениям бедёр розовый сарафанчик запросто соскользнул по маминым бёдрам и очутился лежащим в траве. Точь в точь в той же манере, держась за руки и поднимая их вверх мы вместе переступили через брошенную одежду — теперь он вот неаккуратно валялся на влажной траве.
И — теперь моя мама танцевала передо мной в одном белье.
— Сашка, не устал еще? Может, прекратим?
Ну, я могу только сказать что в эти часы я совершенно забыл, что на свете
