— Да что вам от меня нужно? — прервал мое монотонное пребывание в переполненном автобусе женский вопль.
К концу рабочего дня я несколько подустал и сейчас душа требовала покоя, а тело «продолжения рода».
Поначалу я не понял, кому адресовано послание, — но уж точно не мне! Увы мне! Именно мне. Стоявшая рядом девушка, быть может на пару лет младше меня, буквально пожирала меня глазами полными огненной ненависти.
— Я к тебе обращаюсь, кабель ты... — она готова была броситься с кулаками.
— Извините. — посторонился я. — Я не понимаю... Если что и позволил себе, то уж точно не намеренно.
— Знаем мы таких — «не намеренных». — возмутилась она, но все же немного успокоилась и даже попробовала в этой давке отвернуться.
Было в ней нечто притягательное. Может огненно рыжий волос, который либо ужасно портит девушек, либо делает неописуемо привлекательными — третьего не дано, может этот огненный взгляд, буря эмоций, неуемный темперамент, который если спроецировать в постель, то... То я начинал возбуждаться прямо здесь, в транспорте... А может та самая усталость и сопутствующее желание «женского тела», но она мне стала вдруг интересна.
Как привлечь внимание девушки в транспорте? Тем более столь агрессивно настроенной?! Я затруднялся... Нет, конечно, привлечь было можно, но при этом весь автобус, несомненно, узнал бы мой социальный уровень с царстве зверей, всем бы вдруг стало меня жаль (предположительно, хотя и маловероятно) ввиду полного отсутствия у меня потенции и патологической тяге к мужчинам и крупному рогатому скоту, а так же проведали бы и о более скрытых моих недостатках, увечьях, фобиях и просто не укладывающихся ни в какие рамки моментах моего поведения и пристрастиях, о которых я и сам пока что ничего не знал, потому я хоть и разглядывал свою соседку, но особо не усердствовал... Зато в данной ситу был и положительный момент — автобус, давка — куда ей было деваться, приходилось какой-то мере смириться с теснотой, моей компаний и сложившейся ситуацией.
Автобус качнуло и её бросило на меня. Моё лицо сразу же закопалось в её пышную рыжую копну и я ощутил химический запах укладки.
— Что вам опять не ймётся? — вместо извинений получил я. — Сколько можно прижиматься?! — и тут она выдала, отчего автобус рухнул. — Я все равно здесь не дам...
Не знаю, что она хотела сказать, но фраза вышла явно недвусмысленной, с тяжелым оттенком пошлости...
— Ты слышал?! — шутил кто-то впереди, похоже обращаясь к своему соседу. — Здесь она ему не даст!
— Не повезло парню. — отвечал второй. — Может нам попробовать? — и уже оба посмеиваясь спросили поочередно:
— А мне?
— И мне!
Тут уж весь автобус зашелся хохотом, комментируя и развивая тему. Но почем-то досталось мне. Она каким-то чудом извернулась и, что было силы, влепила мне пощечину:
— Животное! — резюмировала она.
От неожиданности и силы удара на какое-то время я даже ослеп и при очередном маневре автобуса всем телом навалился на неё.
Это была Сталинградская битва. Брошенные силы германских армий в моем лице прижали советских войска к реке, откуда или утонуть или сдаться, и теперь были биты со всех сторон, без разбору, жестоко и непредсказуемо, потому понесли необоснованно высокие потери и ступили, зализывая свои раны.
Глаз саднил — я ожидал к утру хорошего синяка, губа то ли кровоточила, то ли просто ныла, щеки пылали, за зубы, оставшиеся чудом на своих местах, я вообще молчу... Бока помнили пускай и легкие, но иголочные толчки во всех направлениях, а пара ударов в пах, не достигшие своей цели — к счастью — сейчас отдавались в отбитых ногах.
— Да как ты смеешь?! — а не кричала, — нет. Она просто смотрела сне в глаза, говорила тихо и этим уничтожала. — Да как ты?... Да я...
Мне и без того хватило
