«Скулы устали... — соврал Андрей; вожделённо глядя на чуть потемневший от прилива крови — мокро блестящий от слюны — Никитин член, багрово полыхающий залупившейся головкой. — Никита... ты что — хочешь так быстро кончить? Или ты можешь два раза подряд... кончить два раза подряд ты можешь?» «Легко! — засмеялся Никита и, словно боясь, что Андрей ему не поверит, тут же привёл пример, подтверждающий его слова. — Мне месяц назад Димон, бля, порнуху давал... на диске... ну, посмотреть — приколоться, так я, бля, пока смотрел, три раза кончил — раз за разом... хуля я не смогу два раза кончить? Смогу, бля... легко смогу!» «В кулак кончал?» — зачем-то спросил-уточнил Андрей, чувствуя, как это бесхитростное признание шестнадцатилетнего одиннадцатиклассника тут же отдалось — сладко кольнуло-царапнуло — в непроизвольно сжавшихся мышцах его, Андреева, сфинктера. «Ну, а куда же ещё? — отозвался Никита, удивляясь Андреевой непонятливости; был бы Никита трезвый, он бы наверняка об этом не рассказал, но Никита был пьяный, а потому... какие секреты? — Я же один порнуху смотрел... и порнуха, бля, классная — кончил три раза... раз за разом! А ты что — не можешь так?» «Могу, Никита... с тобой я сегодня всё смогу! Давай мы теперь... друг у друга давай возьмём — одновременно... Никита, одновременно — ты у меня, а я у тебя...» — говоря это, Андрей развернулся на сто восемьдесят градусов, и его напряженный член своей сочно багровеющей головкой оказался напротив Никитиного лица — аккурат против губ Никиты, тут же приоткрывшихся — потянувшихся к пламенеющей плоти... и снова они сосали, — лёжа валетом, они с наслаждением, с упоением сосали члены друг у друга, одновременно с этим лаская — с не меньшим наслаждением лаская — друг другу ягодицы, промежности, мошонки... первым кончил Никита, — Андрей почувствовал, как член Никиты конвульсивно задергался у него во рту, и в ту же секунду рот Андрея стремительно наполнился обильной, горячей, солоноватой на вкус Никитиной спермой — Никита кончил Андрею в рот, и тут же... тут же — почти сразу же, буквально через секунду — Андрей, подавшись вперёд, стиснув от полыхнувшей сладости мышцы сфинктера, мощной струёй выстрелил в рот Никите, и ещё раз, и ещё, — Никита, никогда не до этого не сосавший член и, соответственно, ни разу не пробовавший на вкус чью-либо сперму, не зная, что делать, резко дёрнул назад головой, и из его открытого рта горячая клейкая жидкость — коктейль из семени и слюны — обильно вылилась на простыню, в то время как Андрей, выпустив член Никиты изо рта, сделал раз за разом два больших глотка... «Фу, бля... какая гадость, — проговорил Никита, вытирая тыльной стороной ладони мокрые губы. — Ты мне, Андрюха... ты мне в рот кончил — в рот мне спустил... фу, бля!» Андрей, вслед за Никитой вытирая ладонью губы свои, рассмеялся, толкая Никиту к стене — выдергивая из-под него простынь: «Никита... какой ты классный пацан! Дай, я простынь сменю... обалденный ты парень, Никита! И это не гадость — это белок... натуральный белок, Никита! Белковый коктейль... классная штука, Никита! Зря ты выплюнул...»
Никита был пьян, и Андрей, обнимая его, удовлетворённо лежащего на спине, лапая-тиская, повторял снова и снова: «Никита... Никита...» — вкладывая в это удивительно тёплое слово и нежность, и благодарность, и вновь разгорающееся в теле сладостное томление... кто ... б мог подумать! В кафе, рассматривая симпатичного, без комплексов веселящегося одиннадцатиклассника, Андрей не мог даже мечтать, что этот стройный и ладный школьник будет спустя несколько часов обнаженным лежать в его постели, и он, Андрей, беспрепятственно лаская пальцами юный, чуть обмякший после оргазма мясисто-толстый член, будет шептать: «Никита... Никита...» — с нарастающим наслаждением при этом целуя парня в шею, в щеки, в
