проснувшись, о ночи прошедшей не помнил ничего, Андрей о прошедшей ночи помнил всё; и когда Никита отреагировал на вполне естественные движения Андрея неадекватно — когда ... он, Никита, дёрнулся от Андрея в сторону, Андрей поначалу ничего не понял, пока не сообразил, что у Никиты, накануне изрядно выпившего спиртного, случился провал в памяти... тотальный провал, — Андрей сообразил это, вспомнив, как однажды он сам, точно так же перебрав лишку на дне рождения, испытал наутро нечто подобное — такой же точно провал... бывает! Но то, что Никита ничего не помнил, было полдела, хотя ситуация такого беспамятства уже сама по себе была забавна, делая совершенно относительными такие понятия, как «анальная девственность» или даже «сексуальная ориентация», — ночью, трахаясь с Никитой, Андрей несколько раз менял о Никитиной ориентации своё мнение, думая-гадая по ходу траха, гей Никита или не гей... или, во всяком случае, насколько близок Никита к осознанию своего потенциального гейства. А утром вдруг выяснилось, что Никита не только не гей, а вообще, судя по всему, тема эта была ему побоку, точнее, не было вообще такой темы в его мыслях-переживаниях, в его грёзах-мечтаниях, и это делало ситуацию ещё более забавной, в чём-то даже абсурдной... трахнутый, но девственный — может такое быть? Судя по случаю с Никитой, может такое быть... и если б Андрей после траха, натянув на спящего Никиту трусы, лёг бы от Никиты отдельно или если бы, едва открыв глаза, Андрей не потянулся бы к Никите всем телом, то проснувшийся утром Никита никогда бы не узнал, на что он способен... и не просто способен, а ч т о и к а к он делал в реале — делал конкретно... Никита «ночной» и Никита «дневной»: было — и не было, — прикольно! Вот и думай после этого — гадай-угадывай, гей Никита или не гей..."А ночью мы делали тоже так — мы целовались ночью?» — спросил Никита, ничего не помня о прошедшей ночи...
— Ночью мы делали в с ё, что делают парни в подобных случаях... — проговорил Андрей, любуясь Никитой, и улыбка сама собой расплылась на его лице, отчего лицо Андрея тут же засияло, заискрилось радостным — солнечным — светом. — Но! Ты спросил меня, голубой ли ты, и я тебе ответил, что ты не голубой...
— Я сам это знаю! — перебил Никита Андрея. — Ты мне ответь на другой вопрос...
— Легко! — Андрей улыбнулся. — Но прежде... давай местами поменяемся — ложись ты на меня! Давай?
— Легко! — отозвался Никита, невольно подражая Андрею.
Андрей, обнимая Никиту за плечи, плавно перевернулся на спину, увлекая Никиту за собой — перетягивая парня на себя... впрочем, никаких особых усилий от Андрея не потребовалось: Никита с готовностью сам, своей собственной волей тут же взгромоздился на Андрея сверху, и Андрей, шире расставляя под Никитой ноги, чтоб тому было удобнее, одновременно с этим обхватил ладонями ставшие доступными сочные, упруго-мягкие половинки Никитиной попки... твёрдый горячий член Никиты вдавился Андрею в пах, и Никита — отчасти подражая Андрею, отчасти действуя по наитию — раз и другой сладострастно дёрнул бёдрами, с силой вдавливая напряжённый член в Андреево тело.
— Я тебя — как ты меня... — проговорил Никита, пряча под улыбкой невольное смущение.
— Правильно! Ты меня — как я тебя... потому что, Никита, это приятно... это — кайф! И было бы странно, если б ты сейчас лежал без движений — как бревно, — хмыкнул Андрей, ладонями лаская Никитины ягодицы. — Ты, Никита, классный парень... обалденный ты парень — без всяких глюков! Но у тебя есть один вопрос... хочешь, я отвечу тебе сразу, не слушая сам вопрос?
— Ты что — экстрасенс? — Никита, чуть заметно двигая бёдрами — скользя залупающимся членом об Андреев пах, засмеялся. — Давай поспорим... если ты угадаешь, о чём я хочу у тебя спросить, ты
