как была голая, побежала по городу куда глаза глядят. Слава побежал за мной.«Ребятки» бросились за нами... но мы выиграли несколько секунд времени и, хоть я и сильно поранила босые ноги, «ребятки» стали отставать. Наконец мы остались одни среди города — далеко от дома: я с изрезанными ногами, голая, и избитый Слава. Мне было больно стоять, и я села прямо голой задницей на асфальт. Слава шатался; но ему хватило сил, чтобы вытащить мобилку, которая чудом оказалась целой, и вызвать скорую. «Скорая» приехала еще через два часа...Я провалялась в больнице 4 дня: мне лечили изрезанные ступни. Слава лечился намного дольше: у него были сломаны несколько ребер, кроме того — было много серьезных ушибов. Все «ребятки» загремели в милицию... но об этом уже писать неинтересно.... А интересно — вот что: когда Славу выписали — я осталась с ним на ночь. Все уже все знали про нас, и родители нам разрешили... Как только закрылась дверь и мы остались одни — я сделала то, что собралась сделать в эту ночь уже давно: быстро и стремительно, чтобы не растерять храбрости, сняла с себя всю одежду, подошла голая к Славе и сказала: — А теперь мы займемся мужскими ощущениями, — и стала раздевать его. Я была совершенно неопытна, но перед этим — долго читала инструкции, смотрела ролики... набила голову, короче говоря, всякой информацией о сексе — и старалась действовать, как опытная соблазнительница.Но очень скоро любовь к нему, восторг наших ласк, радость от его возращения сдули все мои сексуальные стратегии, как карточный домик — и я стала неистово ласкаться к нему, позабыв о своих планах «доставить неземное наслаждение». И, наверно, правильно сделала, потому что большего наслаждения, чем дает искренняя любовь, все равно ничего не даст.такаВ ту ночь я впервые раздела его догола. Одуревая от радости совместной наготы, я плакала и смеялась одновременно; втирая свое голое тело в Славика, как масло в бутерброд, я спросила его: как ему хочется сделать меня мамочкой? в какой позе? Славик вначале говорил — «тебе в самом деле хочется?» «хорошо подумай» и т. п., но я его зацеловала, заласкала... наконец Славочка прошептал, растворившись в моих ласках, — «вот так... « — и я, забравшись на него верхом, стала надевать свою писю на его член, нежно лаская Славу руками.Было больно, — но не больнее, чем то, что мы пережили; я, раздвинув ноги и думая — «вот так сажают на кол» — насадила себя на Славин член и, когда почувствовала, что он вошел в меня до упора — опустилась лицом к Славиному личику, стала легонько елозить сисями по его груди, взяла руками его голову, медленно запустила пальцы ему в волосы — и принялась вылизывать милое личико, как кошечка, и в это время — медленно, нежно покачиваться на его члене...Физического кайфа не было (он появился потом — на третий-четвертый сеанс), наоборот — член распирал стенки влагалища и они побаливали, — но меня переполнялия любовь, нежность и благодарность, что я была на вершине блаженства. Я дарила Славе себя — это было невыразимо сладко, и очень скоро я начала впадать в настоящий экстаз. Я ускоряла ритм, я ласкала Славу неистово, вымазывая его слюной и слезами, я сливалась с ним в едином движении, думая: какое блажество — быть одним телом с Любимым... и очень скоро он громко застонал подо мной. Я, вспомнив инструкцию, забралась рукой в его попку и стала щупать его там; стоны удвоились. Слава стонал так же надсадно, как и я когда-то... За стеной зашептались, но мне было плевать. Я чувствовала, как внутри меня толкается твердое, горячее... от толчков было больно — но Славины стоны казались мне неземной музыкой, и я была на седьмом небе от счастья, что Славе так приятно, и что он — так глубоко во мне... После этого я не слезала с него еще полчаса — так не хотелось разделяться вновь на два тела...Сама я на Славе не кончила, да мне и не
