знает, к чему это приводит. Привело это к тому, что я не на шутку разозлился, и в один прекрасный момент крикнул: — Интеллектуалки! На моей совести будет, если вы замерзнете и умрете! — раскрыл дверь душевой и вошел к ним.Я едва соображал, что делаю — так я разозлился. Меня обдали клубы пара и громкий визг. Сквозь пар я увидел четыре розовых блестящих тела, покрытых мыльными хлопьями. У меня внутри все перевернулось, когда я увидел моих девочек голыми. Стараясь, однако, не смотреть на них, я принялся очень сердито шарить по углам в поисках крана. Но не смотреть — не выходило: мне пришлось отодвинуть девочек и осмотреть территорию за ними. Точно! так и оказалось: у самого пола был маленький кран, на который кто-то случайно наступил и перекрыл его. Конструкция, конечно, уникальная... Как мне еще удалось увидеть его, когда вокруг такое творилось — до сих пор не понимаю.Сообщив, что все в порядке, я посмотрел на девочек. Они стояли рядом со мной, мокрые, голые, намыленные, отвернувшись вполоборота и прикрывая руками все, что получалось. Тогда Женя открыла душ, желая проверить, идет ли горячая вода — и мне за шиворот потекла ледяная вода. За секунду я оказался мокрым с ног до головы.... Тут было много визга и ругательств — шутливых, конечно, в такой обстановке просто невозможно всерьез сердиться. Тут же пошла и горячая вода — и Женя, испытывая, видимо, угрызения совести, предложила мне бегом сбегать за халатом — и присоединиться к ним. Девочки немного обалдели, я тоже, но мне хватило ума не вступать в дискуссии — и я, хлюпая мокрыми тапками, побежал по ледяному коридору за халатом и мигом вернулся в душевую.Мне даже трудно было представить, как это будет выглядеть, но... повадки горячей воды не позволяли долго колебаться: я разделся догола и присоединился к голым девочкам. Было много стыдливых шуток — и вообще, поначалу всем нам было очень неловко, и только вынужденная быстрота действий нейтрализовала стеснение. Я помогал смывать пену с девочек, с удивлением констатируя про себя, что глажу голые женские тела; девочки стали меня намыливать — и я чуть не чокнулся, так это было приятно. Мой «агрегат» моментально вскочил, особенно когда чья-то осмелевшая рука намылила и его — но этого как бы никто не замечал.Горячая вода, как водится, скоро стала иссякать, — но на этот раз мы все успели вымыться. Розовые, разгоряченные, мы принялись вытирать друг дружку, причем у меня перед глазами все плыло, когда я промокал полотенцем нежные девичьи тела... Вытершись, мы побежали из душевой, желая поскорей пробежать холодный коридор и юркнуть в постель.Все это создало между нами совершенно особую атмосферу — нежную, стыдливо-интимную. Лежа в кроватях, мы еще долго болтали о всякой ерунде и стыдливо хихикали, переживая наше приключение. Прошел час или больше, когда мы, полные каким-то общим щемящим чувством, уснули.Я был тогда уже далеко не девственником, и женскую наготу видел не раз и не два. Но ситуация, когда с девочками тебя не связывают никакие любовные отношения — ничего, кроме дружбы, — и вместе с тем все интимные секреты ваших тел открыты... в ней было что-то совершенно особенное: щемящее-запретное, чуть горьковатое... Ночью я, разумеется, испачкал трусы.Наутро меня волновал вопрос: нужно ли выходить, когда девочки будут раздеваться? На него ответила Дина: чуть поколебавшись, она сняла ночнушку, не прерывая беседы со мной, и обнажила свое роскошное, стройное тело с крепкими грудками и темным пушком внизу. Ее щеки чуть порозовели, но в остальном она не подала и виду, что как-то стесняется меня. Ее примеру последовали и остальные девочки (не прерывая при этом разговора на совершенно другую тему), и я понял: все барьеры пали.Вечером мы мылись в душе все вместе. И так было теперь каждый вечер. Все мы очень быстро осмелели, и на третий раз, уже не стесняясь ничего, мыли
