рука моя вернулась к киске и ныряла в нее... Очень скоро — совершенно ... неожиданно для меня, — Дашенька вдруг захрипела, напряглась, грудь ее поднялась вместе со мной, как от электрошока — и она закричала, молотя попой по кровати и хватаясь руками за мою руку в ее киске, — а я остервенело месил и хлюпал там, переживая вместе с ней первый ее оргазм от мужской руки.Голая, освещенная луной Даша была убийственно прекрасна в оргазме: тело ее выгибалось и сотрясалось, глаза закатились, рот раскрылся, грудь ходила ходуном, волосы разлохматились... Кончала она очень долго и бурно, и кричала так надрывно, что крики ее ничем не отличались от воплей адской муки. Я боялся, что набегут соседи (к-рых было хоть и немного, но — все-таки были).Наконец она стала успокаиваться, я перестал хлюпать в ее киске и, вытерев руку об одеяло, прилег сбоку к Даше, прижался к ней и стал гладить ее по телу. Даша изнеможенно урчала; я обнял ее, и она наивно спросила — «уже все?» Я соврал: «почти», продолжая гладить и целовать Дашу — и она все растекалась под моими руками и губами, как джем. Я умирал от желания — и не знал, как быть дальше: Даша так внезапно кончила, что перебила все мои планы, и я не знал, можно ли сейчас приступать к «раскупориванию». Я наслаждался ее потрясающим телом и ее реакцией на мои ласки — она благодарно впитывала их каждой клеточкой своего тела, — уткнулся ей в густые волосы, шептал всякие нежности... Член мой уперся ей в попку — не в анус, а между половинками...Вдруг меня накрыла такая сверкающая волна умиления и любви, что я почувствовал — кончаю!!! Это был не оргазм, а настоящая катастрофа!... Я бодал членом ей попку, поливая ее спермой — а она ничего не понимала, выгибаясь и мурлыкая... лицо мое утонуло в ее волосах, их аромат дурманил меня, и ни одной мысли в голове не было, — и вообще ничего не было, кроме всепоглощающей сладости и нежности...Вот это «опытный»! Вот это лишил девственности! Когда я кончил, меня распирала такая смесь блаженства и стыда, что я, наверно, чудом не сошел с ума. Я только лежал и стонал... А тут за дверью послышались шаги, хихиканье — и в дверь постучали. Мы с Дашей хором громко простонали, — и Даша сказала «Да?». Дверь открылась — и к нам вошли Надя, Дина и Женя! Я едва успел накинуть сверху одеяло, — хоть мы все и общались голыми, но это было бы уже чересчур! Девочки вошли робко, на цыпочках. Надя спросила — «ну как?». В ответ Даша громко и счастливо простонала — и я вдруг понял: она убеждена, что она уже женщина! Она думает, что я лишил ее девственности...А девочки подходили к нам — застенчиво, робко, но любопытство все равно брало свое, — и спрашивали: — Ну как вы, ребятки? — Все в порядке? — Дашунь, сильно больно было? — М-м... — простонала Даша, — вообще не было больно. Девочки!... Девочки-и-и... — и она вдруг завизжала от счастья и стыда, как маленькая.Одеяло прикрывало нас чуть выше пупка, и девочки смотрели, как моя рука машинально ласкает Даше голую грудь. От того, что мы с Дашей — любовники, лежим голые, тело к телу, и на нас смотрят девочки, я вдруг начал возбуждаться по-новой. Обняв Дашу, я сжал ей сосок, отчего она вскрикнула и заурчала. Тут я говорю: — Девочки, вообще-то мы еще не совсем закончили... — и лезу другой рукой Даше в киску. Даша завыла, потеряв всякий стыд, и девочки смущенно вылетели из комнаты. Я, боясь, что желание пропадет (сексуальным гигантизмом я не отличался), вскочил, впился Даше в соски, потом в губы, компенсируя напором отсутствие должной «прелюдии»... Даша, впрочем, мгновенно «озверела»: кусая мне губы и жаля меня язычком (и как она только научилась за полчаса?), она спрашивала, задыхаясь: — Что, будем еще? Да? — Да, говорю я, извиваясь вместе с ней. Она простонала от счастья, — «как хорошо!» — и подалась вся ко мне, как бы говоря: вот я — вся твоя,
