модель?» — «А ты еще не догадалась?...»
Даша, как поняла — аж задохнулась. И — вначале на мне рубашку чуть не порвала от бури чувств:) но администраторша начала кричать «давайте скорей!»... в общем, вышло так, что Дашка, переваривая новость и (как бы) еще не соглашаясь, прошла через пропускной пункт в вестибюль — и я с ней. Меня вначале не пускали: «только по пригласительным». Но я поднажал на эмоции — мол, не могу же я не увидеть любимую жену (ее участие подразумевалось как бы делом решенным), незаметно всучил девушке сотню гривен — и она пропустила меня.
Дальше — умолчу о том, как Дашка визжала «ты бандит поганый, что ты придумал?», а глазки блестели, и улыбка моя знакомая, любимая уже светилась; как ее регистрировали, как она знакомилась с художниками... обычно общительная, а тут — застеснялась! Еще бы: знакомиться с человеком, который через пять минут будет рисовать у тебя по голому телу... Дашка ж никогда не была моделью, вот только педагогу позировала обнаженной, и на пляже... И — как на грех, большинство художников были девушки, а у нее — парень.
В общем, Дашу увели куда-то, а я ушел искать зал. Нашел не без труда, а там — битком набито. И все — девушки и парни молоденькие, постарше никого. Проложил себе локтями дорогу к первым рядам...
И тут как раз все началось. Вначале долго вещали по микрофону; потом — какая-то «звезда», тоже разрисованная, вышла и спела дурацкую песню про «Увези меня на небо»; ей не сильно хлопали — ждали главного. Наконец — стали выходить художники и модели, и все захлопали и засвистели. Я очень хорошо все видел. Сердце замерло, потому что я сразу заметил Дашку — она была «в первых рядах». Волосы ее были убраны в «хвост» (по мере возможности, — с ее буйной гривой это непросто сделать), личико — розовое, нервно-улыбчивое; она сильно волновалась.
Все модели были босиком и в халатах, одетых на голое тело. На сцене были уже расставлены стенды, столы с причендалами — они туда все порассаживались, и художники принялись за работу. Дашку посадили посредине сцены, так что я мог ее видеть, хоть и не так хорошо, как девушек с краю. Я с гордостью отметил, как Дашуня выделялась на общем фоне. Художник брал ее за руки, обнимал за плечи — вел себя вовсю по-панибратски, и я начинал закипать от ревности...
Суть конкурса была в том, что в течение двух часов моделей должны были разрисовать, а в это время публику развлекали болтовней и песнями. Потом жюри должно было определить победителей, и в конце — большое дефиле, где каждая модель красовалась раскрашенными телесами перед публикой и кайфовала от своей роли по-полной. Это я забегаю вперед — вначале я еще не знал регламента, и весь извелся от нетерпения.
Я все ждал, когда моделей начнут обнажать, и с ними — Дашу. Но вначале никто не спешил раздеваться — большинство художников начало рисовать на лицах. Потом некоторые действительно сняли халаты — и я увидел, что кто-то из моделей в трусиках, а кто-то — без. Модели все были чуть постарше, чем Дашка (ей 19 лет), и немного стеснялись: первый миг обнажения заставлял их жмуриться и улыбаться. А Дашу все никак не раздевали... Художник красил ей головку аэрографом, и Дашкино личико, ушки и вся шевелюра, с затылка по макушку, становились небесно-голубого цвета — все гуще и гуще. Она сидела, зажмурившись, с полуулыбкой на лице, а художник что-то говорил ей. Я уже давно «плыл»: меня страшно возбуждает краска на теле, а Дашуню — еще сильнее, я это знаю точно, — не говоря о наготе. А тут такое обилие раскрашенных тел...
... Наконец художник сложил аэрограф, и Даша стала шевелиться. Я замер, думая, что она сейчас обнажится, но она только приспустила халат. Худоник стал красить ей шею и плечи, и она раздевалась по мере того, как он спускался вниз. Дася смотрела на свое тело — как оно покрывается краской — и ее
