свое красивое тело на обозрение начальнику.
Людмила явно упивалась положением секретарши у самого большого чина в гарнизоне, милостиво принимала шоколадки от посетителей, но от особо приближенных к начальнику лиц — даже поцелуйчики в шейку.
А в это время бедная Лариска после ее первой встречи с Загорскими и того сладкого и страшного сна никак не могла забыть своего бравого лейтенанта. Она отлично рисовала, и вскоре на многих страницах ее альбома красовалось его лицо в разных ракурсах, награжденное романтическими и мужественными чертами.
... Шли дни, и однажды на выставке школьного рисунка в доме офицеров поселка появилась картина, на которой был запечатлен лейтенант Загорский на мостике своего малого противолодочного корабля. Его внимательный взгляд был устремлен в голубую даль, а над ним, на фоне обагренного закатом неба висела одинокая чайка, в коей угадывалась мятущаяся душа молодой художницы. Картина была признана лучшей, и художница получила свой первый приз.
... Прошло несколько лет. Однажды начальник гарнизона позвонил начальнику Виктора, и вроде бы советуясь с ним, спросил:
— Иван Николаевич. Есть вводная. Пришла разнарядка на офицеров, отправляемых в командировку за молодым пополнением. От тебя выделяется один офицер. Кого бы ты порекомендовал?
— Гм... , — замялся комбриг. — У меня все офицеры нарасхват. Впрочем, корабль Загорского в ремонте. Можно его послать...
— Хорошая кандидатура. Уверен, что он с поставленной задачей справится успешно.
Вскоре Загорский в составе группы офицеров убыл в командировку. Но случилось так, что свою задачу старательный капитан-лейтенант выполнил досрочно, и на сутки раньше прибыл в гарнизон. Ночь была темной, хоть глаза выколи. Виктор решил сделать сюрприз своей любимой жене, и тайком проник в квартиру. Тихо разделся в прихожей и на цыпочках подошел к приоткрытой двери спальни, откуда струился нежный свет ночника.
«Не спит, моя голубка. Читает. Ждет... ,» — подумал Виктор и заглянул в щель. Он тут же отшатнулся, не поняв того, что увидел. Еще раз глянул и остолбенел. На их любимом супружеском ложе, на спине, с широко расставленными ногами лежала его «Голубка», а между ее очаровательными ножками бойко скакали черноволосы ягодицы, и чей-то большой белый «кий» энергично забивал бесчисленные «шары» в ее гостеприимно подставленную «лузу».
— Давай! Жми! Дери меня, мой милый! — стонала жена и при каждом ударе приподнимала ноги, на что ягодицы ответили увеличением темпа, тут же перейдя в отчаянный, жесткий галоп. Жена визжала так, словно ее режут, покрывая лицо любовника страстными поцелуями, а прекрасные руки женщины с такой силой вцепились в спину партнера, что, казалось, их может оторвать друг от друга только Геркулес. Из-под впившихся в тело мужчины ногтей женщины проглядывались небольшие подтеки крови.
Перед глазами Виктора поплыли малиновые круги, в голове все помутилось, он, словно вихорь, ворвался в спальню и вцепился в пятку «работающего» мужика.
— Ты что делаешь, гад?! — заорал Загорский.
— Пошел прочь, щенок! — ответила «пятка» и так саданула его в лоб, что он отлетел к двери, ударился затылком и рухнул на пол, потеряв сознание.
... Через две недели Загорский выписался из госпиталя, но он не вернулся домой, поселился на своем корабле, и с головой ушел в работу. Жена каждый день приходила к нему, плакала, просила прощения, объясняя свою вину чрезмерным послушанием начальству и своей женской слабостью.
После этого случая служебные дороги капитан-лейтенанта Загорского и бывшего начальника гарнизона вскоре разошлись. Загорский слишком любил свою грешную жену, и, когда муки ревности перегорели в его душе, простил ей все, и они решили забыть об этом случае навсегда.
... Прошло много лет, и теперь уже капитан первого ранга Загорский завершал
