лом, одномоментно оказался во рту Зайца почти наполовину своей длины, отчего Заяц в тот же миг испуганно замычал, и — если б Архип не фиксировал пальцами левой руки челюсти Зайца, Заяц наверняка укусил бы Архипа, сомкнул бы зубы... но — челюсти Зайца были разжаты и в таком положении Архипом зафиксированы, — двигая задом, сладострастно сжимая, стискивая ягодицы, рядовой Архипов неумело — излишне размашисто — задвигал членом во рту рядового Зайца взад-вперёд, совершенно не думая о том, что и как ощущает при этом рядовой Заяц... а Заяц, между тем, протестующе мычал, — вцепившись руками в бёдра Архипа, Заяц пытался если не оттолкнуть Архипа совсем, то хотя бы остановить его, поскольку горячий твердый член, под завязку заполнив Зайцу рот, головкой то и дело доставал до глотки, перекрывая дыхание... одним словом, получалось, что Заяц не сосал у Архипа — не отсасывал, а пассивно сидел на корточках с насильно открытым ртом, и ... рядовой Архипов, сам двигая бёдрами, элементарно долбил рядового Зайца в рот... вот как это всё получалось! Конечно, для Архипа это был кайф, но кайф этот был прост и банален, а потому примитивно груб — всё это можно было бы исполнять менее торопливо и не так прямолинейно, то есть более кайфово... впрочем, это знание приходит с опытом; а у Архипа на этот счёт опыт был минимальный — его доармейская бикса-подружка не только ни разу не дала ему в зад, в чём Архип чистосердечно Баклану признался, но и сосала она не так лихо, как это Архип преподнёс в разговоре, хотя сам Архип в минуты интимной близости понуждал её к оральной лихости неоднократно, — и потому Архип, теперь вставивший свой член в рот Зайца, делал это так, как делал: стоя перед сидящим на корточках Зайцем, Архип долбил Зайца в рот весомо, зримо, грубо... конечно, это был тоже кайф — несомненный кайф, и, вгоняя свой член рядовому Зайцу в рот, рядовой Архипов через три-четыре минуты наверняка бы кончил, если бы Заяц здесь и сейчас принадлежал ему, и только ему... ничего сложного в том, чтоб кончить-спустить в рот, не было в принципе! Даже для такого малоопытного по части орального секса, каким был рядовой Архипов... сидя в канцелярии — рассказывая Баклану о своём доармейском опыте, Архип немножко приврал, говоря, что подружка у него отсасывала «без всяких проблем», то есть сосала, когда он хотел, — до армии бикса действительно брала несколько раз у Архипа в рот, но, во-первых, кончить себе в рот она ни разу не позволила, а во-вторых, она даже не сосала, а именно брала... впрочем, теперь это всё уже не имело никакого значения — теперь у Архипа сосал салабон Заяц...
Так — в колыхании бёдер одного парня перед лицом парня другого — прошла минута... а может быть, даже две, — трахая Зайца в рот, Архип напрочь забыл — выпустил из вида — что в туалете, кроме него и Зайца, находится еще один страждущий... и потому Архип, увлечённый процессом, невольно вздрогнул, когда над самым его ухом неслышно приблизившийся младший сержант Бакланов возбуждённо нетерпеливым голосом проговорил-произнёс:
— Андрюха, бля... хватит! Дай, теперь я его... я ему вставлю — пусти!
Архип, на миг застыв от неожиданности, повернул лицо к Баклану... и — глядя на Баклана блестящими, чуть осоловевшими от удовольствия глазами, тут же растянул в улыбке губы:
— Санёк, бля... кайф!
— Давай... отходи в сторону! — возбужденно отозвался Баклан, нетерпеливо переступая с ноги на ногу... ширинка на брюках Баклана была уже расстёгнута, и из неё точно так же, как из ширинки Архипа, вздымался-торчал сочно залупившийся член, который Баклан машинально тискал-сжимал пальцами.
— Давай, бля... давай теперь ты! — не возражая, произнёс-выдохнул Архип... и, извлекая свой мокрый — глянцево блестящий — член изо рта Зайца, непроизвольно посмотрел вбок — скосил глаза на
