аккуратен. Так бережно прикасается и ласкает — когда самое время просто использовать. Она только тело, предназначенное для его удовлетворения, и он не должен проявлять к ней ни малейшего снисхождения. — Господин, — раздался девичий голосок: — Вот, я принесла всё, что Вы просили. — А! — он оторвался от её пизды и уселся, да так, что продвинул хуй ещё глубже, хотя за миг до этого она была уверена что дальше некуда: — Так, давай сюда. Да не всё разом. А вот, сперва нож... И куда бы мне его засунуть? Да, вот сюда воткну, — и он воткнул его прямо перед собой в женский живот. Глаза служанки расширились от ужаса, а он не замечая этого, продолжал: — Ну, давай сюда мой чай.Дрожащими руками девушка протянула блюдце, на котором стояла чашка. Жертва слышала, как позвякивает фарфор. И даже успела подумать: «Сейчас ещё и чай прольёт»Как именно это и случилось. Кипяток ошпарил всю её промежность. Боль была страшнее и ужаснее, чем всё прежнее, пережитое за эту ночь. Она уже не могла кричать, а тело, казалось, уже больше ни что не отзовётся. И только голос донёсся: — Ну вот, взбодрили девочку. А то разлеглась и тащиться, а сама забывает удовольствие доставлять. Да, кстати, — голос как будто уплыл куда-то в сторону: — Глянь как она там, в сознании вообще?Вновь застучали каблучки и перед её глазами возникли женские ножки. На этот раз лицо девушки приблизилось к ней. «Бедная запуганная девочка,» — подумалось несчастной жертве. Она попыталась улыбнуться, но это было нелегко с хуем-то во рту. Девушка в страхе отпрянула: — Господин, она... — Шевелится ещё, знаю, — преспокойно прервал её он: — Можешь пока отдохнуть. Затем я тебя позову, приберёшься здесь. А пока ступай.Когда каблучки удалились, он погладил бёдра своей жены и сказал ей: — Ну, любимая, сегодня ты вполне усладила меня. Осталась мелочь и я позволю тебе насладиться. Я изольюсь в твою глотку, всё будет как ты любишь. Но, ведь в твоей пиздёночке застряло кое-что не так ли? И мы не может оставить это там. Надо вытащить, но как? Так вот, милая, можешь отсасывать, а я пока чуть-чуть надрежу твои губки — там. Может быть тогда получиться извлечь, не нанеся тебе серьёзных повреждений?О, да, это было, что ей требовалось сейчас — его сперма. Вкусная, горячая, даже сладкая. Самая большая её сладость. И всё, что он за это требовал с неё — это пожертвовать своей пиздой? Да после того, как она уже лишилась сегодня груди, это были сущие пустяки.И она принялась сосать.Первый надрез проскользил по её бедру изнутри. — Извини, милая, просто проверяю, хорошо ли заточен нож.Конечно, он может проверять всё, что захочет. И как захочет. Сосать, ещё увлечённее сосать!Второй надрез. Кажется он что-то делает с её бёдрами там... может отрезает куски мяса? Забавно, надо побыстрее отсосать, чтобы не пропустить самое интересное. Да, ей уже самой стало интересно, посмотреть как он её разделывает. — Какие у тебя здесь сочные губки. Как я любил их целовать. Но теперь, увы, я слишком неопытный хирург, и от них остались одни лохмотья.Она завелась не на шутку. Быстрее, втягивать в себя. — А вот и твой клитор...Она впилась в него. И сперма хлынула в её глотку, там глубоко. Вкуса она не ощущала, он мог быть сейчас какой угодно — но как же сладко ей было.Потом она немного пришла в себя. Хуй, уже слегка помягчевший, выползал из её рта. Она втягивала его своими губками до последнего, но наконец он покинул их с громким чпокающим звуком.И они оба — и мучитель и жертва — рассмеялись.Он уселся у её раскинутых в стороны ног. Она нашла в себе силы приподнять голову. О да, он содрал кое-где кожу с её прекрасных бёдер. И что там с пиздой? — Хочешь посмотреть? — спросил её он. — Да, — ответила она так просто, будто речь шла о чём-то совершенно обыденном, вроде новой интимной стрижки.Он поддержал её под плечи, помог
